Вверх страницы

Вниз страницы
Форум Православная Дружба риа Катюша

Близ при дверях, у последних времен.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Жития святых.

Сообщений 31 страница 49 из 49

31

Дарина написал(а):

Вместо того чтобы изгонять или убивать друидов как язычников,
он обращал их к Евангелию Иисуса Христа.
Таким образом, христианство в Ирландии возникло
на канонических основах и в гармонии с дохристианской духовностью страны.
Благодаря всецелой преданности Богу и настойчивости святого Патрика
и его учеников Ирландия стала бастионом христианства.

О какой такой гармонии тут идёт речь?

Какая может быть гармония между христианством и язычеством друидов
которые занимались колдовством,  поклонялись бесам
и приносили им  человеческие кровавые жерты.

Откуда взяли этот текст?!

+1

32

togiya написал(а):

Откуда взяли этот текст?!

Видимо готовили тщательно и длительно, чтоб православные "проглотили".
Бастион православия...смешно честное слово. Он поминал папу, а уже тогда были разделения на хулящих Господа и пока сомневающих. Бог с ними, правды мы то все равно не узнаем.

0

33

ЛАЗАРЬ ЧЕТВЕРОДНЕВНЫЙ, ДРУГ ХРИСТОВ. НЕСКОЛЬКО ФАКТОВ О ВОСКРЕСШЕМ ЛАЗАРЕ И ЕГО ДАЛЬНЕЙШЕЙ СУДЬБЕ

Воскрешение Лазаря – величайшее знамение, прообраз Всеобщего воскресения, обещанного Господом. Фигура же самого воскресшего Лазаря остается как бы в тени этого события, а ведь он был одним из первых христианских епископов. Как же сложилась его жизнь после возвращения из плена смерти? Где его могила и сохранились ли мощи? Почему Христос называет его другом и как же получилось, что толпы свидетелей воскрешения этого человека не только не уверовали, но донесли на Христа фарисеям? Рассмотрим эти и другие моменты, связанные с удивительным евангельским чудом.

Знаете ли вы, что на похоронах Лазаря присутствовало много людей?

В отличие от одноименного героя из притчи «О богаче и Лазаре», праведный Лазарь из Вифании был реальным человеком и к тому же – небедным. Судя по тому, что у него были слуги (Ин. 11: 3), его сестра помазывала ноги Спасителя дорогим маслом (Ин. 12: 3), после смерти Лазаря положили в отдельную гробницу, и его оплакивало множество иудеев (Ин. 11: 31, 33), Лазарь, вероятно, был состоятельным и известным человеком.

В силу знатности семья Лазаря пользовалась, по-видимому, особенной любовью и уважением среди людей, так как к осиротевшим после смерти брата сестрам пришли оплакивать их горе многие из иудеев, живших в Иерусалиме. Святой град находился стадиях в пятнадцати от Вифании (Ин. 11: 18), это около трех километров.

«Дивный Ловец человеков избрал непокорных иудеев очевидцами чуда, и те сами показали гроб умершего, отвалили камень от входа в пещеру, вдохнули смрад разлагающегося тела. Своими ушами услышали призыв мертвецу воскреснуть, своими глазами увидели первые его шаги по воскресении, своими руками развязали погребальные пелены, убедившись, что это не призрак. Что же, все иудеи уверовали во Христа? Отнюдь. Но пошли к начальникам, и «с этого дня положили убить Иисуса» (Ин. 11: 53). Так подтвердилась правота Господа, изрекшего устами Авраама в притче о богаче и нищем Лазаре: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16: 31)».

После убиения первомученика Стефана Лазарь был посажен в лодку без весел и отправлен в море

Знаете ли вы, что Лазарь стал епископом
Подвергаясь смертельной опасности, после убиения святого первомученика Стефана святой Лазарь был отведен на побережье моря, посажен в лодку без весел и удален из пределов Иудеи. Божественным произволением Лазарь вместе с учеником Господним Максимином и святым Келидонием (слепым, исцеленным Господом)приплыл к берегам Кипра. Будучи до воскрешения тридцати лет от роду, он прожил на острове еще более тридцати лет. Здесь Лазарь встретил апостолов Павла и Варнаву. Ими он был возведен в епископы города Китии (Китиона, у евреев называвшегося Хетим). Руины античного города Китиона обнаружены при археологических раскопках и доступны для осмотра (из жития Лазаря Четверодневного).

Предание говорит, что после воскрешения Лазарь хранил строгое воздержание, и что епископский омофор подарила ему Пречистая Матерь Божия, сделав его Своими руками (Синаксарь).

«Действительно, неверие начальников иудейских и более влиятельных учителей Иерусалима, не уступившее столь разительному, явному чуду, совершенному на глазах у целой толпы народа, есть явление изумительное в истории человечества; с этого времени оно перестало быть неверием, а стало сознательным противлением явной истине («ныне же и видеша и возненавидеша Меня и Отца Моего» (Ин. 15: 24)».

Знаете ли вы, что Господь Иисус Христос называл Лазаря другом?

Об этом повествует Евангелие от Иоанна, в котором Господь наш Иисус Христос, желая идти в Вифанию, говорит ученикам: «Лазарь, друг наш, уснул». Именем дружбы Христа и Лазаря Мария и Марфа призывают Господа помочь брату, говоря: «Вот, кого ты любишь, болен» (Ин. 12: 3). В толковании блаженного Феофилакта Болгарского Христос намеренно делает акцент на том, ради чего Он хочет идти в Вифанию: «Так как ученики боялись идти в Иудею, то Он говорит им: “Я иду не за тем, за чем ходил прежде, чтобы ожидать опасности со стороны иудеев, а иду разбудить друга”».

Знаете ли вы, где находятся мощи святого Лазаря Четверодневного?
Святые мощи епископа Лазаря были обретены в Китии. Они лежали в мраморном ковчеге, на котором было написано: «Лазарь Четверодневный, друг Христов».

Византийский император Лев Мудрый (886–911) повелел в 898 году перенести мощи Лазаря в Константинополь и положить в храме во имя Праведного Лазаря.

В наши дни его мощи почивают на острове Кипр в городе Ларнаке в храме, освященном в честь святого. В подземной крипте этого храма находится гробница, в которой был некогда погребен праведный Лазарь.

Крипт церкви Лазаря.
Здесь находится пустая гробница с подписью "Друг Христа", в которой был некогда погребен праведный Лазарь.

Знаете ли вы, что единственный описанный случай, когда Господь Иисус Христос плакал, связан именно со смертью Лазаря?
«Плачет Господь потому, что видит подвергшимся тлению созданного по Его собственному образу человека, дабы отнять нашу слезу, ибо для того и умер, чтобы и нас освободить от смерти»(Святитель Кирилл Иерусалимский).

Знаете ли вы, что Евангелие, где говорится о плачущем Христе, заключает в себе основной христологический догмат?
«Как человек Иисус Христос и спрашивает, и плачет, и делает все другое, что свидетельствовало бы о том, что Он – человек; а как Бог Он воскрешает четырехдневного и издающего уже запах трупа мертвеца и вообще делает то, что свидетельствовало бы о том, что Он Бог. Иисус Христос желает, чтобы люди удостоверились, что Он имеет и ту, и другую природу, а потому и являет Себя то человеком, то Богом» (Евфимий Зигабен).

Единственный описанный случай, когда Господь плакал, связан со смертью Лазаря

Знаете ли вы, почему Господь называет смерть Лазаря сном?
Господь называет смерть Лазаря успением (в церковнославянском тексте), а воскрешение, которое Он намерен совершить, – пробуждением. Этим Он хотел сказать, что смерть для Лазаря – состояние скоропреходящее. 

Лазарь заболел, и ученики Христа сказали Ему:«Господи! вот, кого Ты любишь, болен» (Ин. 11: 3). И после этого Он с учениками ушел в Иудею. И тогда Лазарь умирает. Уже там, в Иудее, Христос говорит ученикам: «Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин. 11: 11). Но апостолы не поняли Его и сказали: «Если уснул, то выздоровеет» (Ин. 11: 12), имея в виду, по слову блаженного Феофилакта Болгарского, что приход Христа к Лазарю не только не необходим, но и вреден для друга: потому что «если сон, как нам думается, служит к его выздоровлению, а Ты пойдешь и разбудишь его, то Ты воспрепятствуешь выздоровлению». Кроме того, само Евангелие нам объясняет, почему смерть названа сном: «Иисус говорил о смерти его, а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном» (Ин. 11: 13). И потом Он прямо объявил, что «Лазарь умер» (Ин. 11: 14).

Святой Феофилакт Болгарский говорит о трех причинах, по которым Господь назвал смерть сном:

1) «по смиренномудрию, ибо не хотел показаться хвастливым, а прикровенно назвал воскрешение разбуждением от сна... Ибо, сказав, что Лазарь «умер», Господь не прибавил: пойду, воскрешу его»;

2) «чтобы показать нам, что и всякая смерть есть сон и успокоение»;

3) «хотя кончина Лазаря для прочих и была смертью, но для Самого Иисуса, поелику Он намеревался воскресить его, она была не более, чем сон. Как нам легко разбудить спящего, так, и еще в тысячу раз более, для Него удобно воскресить умершего», «да прославится через» это чудо «Сын Божий» (Ин. 11: 4

Знаете ли вы, где находится могила, откуда вышел Лазарь, возвращенный Господом к земной жизни?

Гробница Лазаря находится в Вифании, в трех километрах от Иерусалима. Сейчас, правда, Вифания отождествляется с поселком, по-арабски именуемом Аль-Айзария, который вырос уже в христианское время, в IV веке, вокруг гробницы самого Лазаря. Древняя же Вифания, где жила семья праведного Лазаря, находилась поодаль от Аль-Айзарии – выше по склону. С древней Вифанией тесно связаны многие события земного служения Иисуса Христа. Каждый раз, когда Господь шел с учениками по Иерихонской дороге в Иерусалим, их путь проходил через это селение. 

Знаете ли вы, что могилу Лазаря почитают и мусульмане?
Современная Вифания (Аль-Айзария или Eizariya) – это территория частично признанного государства Палестина, где подавляющая часть населения – арабы-мусульмане, поселившиеся в этих краях уже в VII веке. О поклонении мусульман могиле праведного Лазаря писал еще в XIII веке монах-доминиканец Бурхардт Сионский.

Знаете ли вы, что воскрешение Лазаря – ключ к пониманию всего четвертого Евангелия?
Воскрешение Лазаря – это величайшее знамение, которое готовит читателя к Воскресению Христову и является прообразом обещанной всем верующим вечной жизни: «Верующий в Сына имеет жизнь вечную» (Ин. 3: 36); «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Ин. 11: 25).

https://m.vk.com/wall-48572919_9725

единственное, что меня смутило, это указание на то, что притча о бедняке Лазаре в Евангелии, подразумевает вымышленность этого персонажа.

+1

34

0

35

СВЯЩЕННОМУЧЕНИК ЕВСЕВИЙ, ЕПИСКОП САМОСАТСКИЙ
День памяти: 22 июня
http://www.dogma.gr/wp-content/uploads/2016/06/%CE%91%CE%93%CE%99%CE%9F%CE%A3-%CE%95%CE%A5%CE%A3%CE%95%CE%92%CE%99%CE%9F%CE%A3-1-666x399.jpg

Священномученик Евсевий, епископ Самосатский, твердо стоял за православное исповедание, утвержденное на I Вселенском Соборе в Никее в 325 году,
за что терпел преследования от ариан, неоднократно лишавших его кафедры и изгонявших в заточение
.

Император Констанций (337 - 361), покровитель ариан, узнав о том, что у святителя Евсевия хранится соборный акт
об избрании на Антиохийскую кафедру православного архиепископа Мелетия,  послал к нему приказ отдать этот акт.
Святитель решительно отказался исполнить приказание.  Разгневанный император послал сказать, что если он
не отдаст акт, то ему отсекут правую руку. Святой Евсевий протянул посланному обе руки со словами: "Отсеките, но акта собора,
в котором обличается злоба и беззаконие ариан, я не отдам".
Император Констанций удивился смелости епископа, но не причинил ему вреда.

После Констанция воцарился Юлиан Отступник (361 - 363). Наступило еще более трудное время - началось открытое гонение на христиан.
Святитель Евсевий, скрывая свой сан, в одежде воина прошел через всю Сирию, Финикию и Палестину, утверждая христиан в православной вере.
Он поставлял в пустующие церкви священников и диаконов, рукополагал епископов, отвергавших арианскую ересь.

После гибели Юлиана Отступника воцарился благочестивый царь Иовиан (363 - 364), в правление которого гонение прекратилось.
Возвратившийся из ссылки архиепископ Мелетий по совету святого Евсевия в 379 году созвал в Антиохии Поместный Собор.
В нем участвовало 27 епископов и было подтверждено православное вероучение, принятое на I Вселенском Соборе. Ариане,
боясь твердых исповедников Православия - святителей Мелетия, Евсевия и Пелагия, пользовавшихся большим уважением императора,
поставили свои подписи под соборным определением.  После смерти императора Иовиана началось правление арианина Валента (364 - 378).
Православные вновь стали подвергаться преследованиям. Святой Мелетий был изгнан в Армению, святой Пелагий - в Аравию,
а святитель Евсевий осужден на заточение во Фракию. Получив царский указ, святой Евсевий ночью уехал из Самосаты,
чтобы предотвратить возмущение почитавшего его народа. Узнав об отъезде епископа, верующие настигли его и с плачем
умоляли возвратиться.  Святитель отказался исполнить просьбу пасомых, сказав, что следует повиноваться существующей власти.
Святитель убеждал пасомых твердо держаться Православия, благословил их и отправился на место ссылки.
На Самосатскую кафедру был послан арианин Евномий, однако народ не принял еретика. Православные не ходили в храм и избегали встречи с ним.
Еретик-арианин понял, что не сможет привлечь к себе самостоятельную паству.

Вступивший на престол император Грациан (375 - 383) возвратил из изгнания всех пострадавших при арианах православных архиереев.
Святитель Евсевий также возвратился в Самосаты и продолжил труды по церковному благоустроению.  Вместе со святым Мелетием они поставляли
на место ариан православных архиереев и священнослужителей. Около 380 года он прибыл в арианский город Долихины, чтобы поставить в нем
православного епископа Марина.  Женщина-арианка сбросила с крыши черепицу, которая пробила голову святителю.
Умирая, он по примеру Спасителя простил ей вину и просил окружавших не делать ей зла.  Тело святителя Евсевия было перенесено в Самосаты
и с плачем погребено его пасомыми. На место святителя был возведен его племянник, блаженный Антиох, и Самосатская Церковь продолжала
твердо исповедовать православную веру, прочно насажденную трудами святого священномученика Евсевия

+2

36

Старец Иеромонах Феофил, Христа ради юродивый, Подвижник и прозорливец Киево-Печерской Лавры (1788-1853)

https://azbyka.ru/days/assets/img/saints/1052/p1b0i3i3m91vtb181l1njg1p721aga3.png

https://www.fatheralexander.org/booklet … ofil_r.htm

+3

37

http://sd.uploads.ru/t/bzHhi.jpg

О СВЯТОМ МУЧИНИКЕ УАРЕ и церковной молитве за неправославных

О неуставной службе мученику Уару

В докладе на епархиальном собрании Москвы 2003 г. Святейший Патриарх Алексий II отметил: «В последнее время все более получает распространение почитание святого мученика Уара. В честь его строятся часовни, пишутся иконы. Из его жития следует, что он имел особую благодать от Бога молиться за некрещеных умерших людей. Во времена воинствующего атеизма в нашей стране много людей выросло и умерло некрещеными, и их верующие родственники хотят молиться об их упокоении. Такая частная молитва никогда не запрещалась. Но в церковной молитве, за богослужением, мы поминаем лишь чад Церкви, приобщившихся к ней через Таинство Святого Крещения.

Некоторые настоятели, руководствуясь меркантильными соображениями, совершают церковное поминовение людей некрещеных, принимая массу записок и пожертвований на такое поминовение и уверяя людей, что такое поминовение равносильно Таинству Святого Крещения. У людей малоцерковных создается впечатление, что не обязательно принимать Святое Крещение или быть членом Церкви, достаточно лишь молиться мученику Уару. Такое отношение к почитанию святого мученика Уара недопустимо и противоречит нашему церковному вероучению» [5, с. 23–24]

Предстоятель Русской Церкви справедливо указал на то важное каноническое нарушение, которое, к сожалению, стало в последнее время уже довольно распространенным явлением.

Однако не житие святого мученика Уара дает основание к тем искажениям православного благочестия, о которых говорил Патриарх. Никто же не молится о язычниках, прибегая к помощи пророка Ионы, хотя корабельщики просили его: востани и моли Бога твоего, яко да спасет ны Бог, да не погибнем (Иона 1, 6).

Для указанной антиканонической практики, к сожалению, имеется текстуальное основание в последних изданиях богослужебных Миней [7].

http://www.blagogon.ru/digest/111/

+2

38

Святые угодники Божии
26 дек в 9:53
Праведный Иона(Атаманский), Одесский чудотворец

http://pravoslavie.ru/sas/image/102328/232878.x.jpg

Однажды в Одессу приехала крестьянка и привезла с собой двухлетнего сына, слепого от рождения. До нее дошли слухи, что проф. В.П. Филатов делает глазные операции и многим возвращает зрение. Она обратилась к нему. Но Филатов, продержав ребенка у себя в клинике, объяснил матери что излечить ребенка он не может и что наука вообще в данном случае бессильна. Огорченная мать пошла к о. Ионе и просила его помощи. Батюшка обещал помолиться. Девять ночей простоял на молитве, служил непрерывно молебны и акафисты, а на 10-й день ребенок на руках матери прозрел. Случай этот наделал в городе много шума. Дошло до профессора Филатова, и он был поражен. Советская власть устроила следствие и показательный суд. На суд вызвали Филатова. Отцу Ионе инкриминировали обман и шантаж, но профессор Филатов твердо заявил, что это именно тот ребенок, которого он не брался излечить, и признал наличность чуда. Судьи порочили Филатова, стыдили его и говорили: «Как можно допустить здесь чудо?». Но профессор твердо стоял на своем, и суд окончился ничем: никого не осудили, никого не наказали и веру религиозную не только не убили, но, даже наоборот, укрепили.

У одного крестьянина был слепорожденный ребенок. Мальчику было 12 лет. Услышав, что о. Иона исцеляет слепых, крестьянин привез сына к нему. Батюшка отправил их к Филатову. «Только чудо может ему помочь»,— сказал профессор. Родители вернулись к о. Ионе. Батюшка предложил оставить мальчика у себя. Дело было в Великом посту. Отец Иона начал молиться о слепом и причащать его. Через две недели мальчик прозрел. После этого случая Филатов стал посещать о. Иону и сделался его другом. Когда спрашивали его, как он нашел способ пересадки тканей, он отвечал: «При помощи молитв о. Ионы».

Наверное, за всю историю Одессы не было более известного приходского священника. К о. Ионе за помощью и советом шли не только жители Одессы и окрестностей, но и многих других мест. Когда южане приезжали к о. Иоанну Кронштадтскому, тот говорил: «Зачем вы трудитесь приезжать ко мне? У вас есть свой Иоанн Кронштадтский — отец Иона». Между ними, этими двумя светильниками, были взаимная любовь и почитание. Отец Иоанн батюшке Ионе прислал в подарок чудное белое облачение с отделкой василькового цвета. Отец Иона очень любил это облачение.

Особенно настоятеля Свято-Николаевского храма любили его родные прихожане — портовики и их семьи. Ни один пароход не отходил от причала без благословения о. Ионы, ни один таможенный досмотр не производился без него. Только о. Иона мог дать разрешение на вывоз икон.

В первые годы советской власти ее органы не трогали о. Иону Потом стали делать обыски в его доме и храме, вызывали на допросы.

В эти годы Церковь постигает еще одно бедствие — обновленческий и автокефальный расколы.

Накануне обновленческого раскола отцу Ионе явилось видение, когда он стоял у престола за всенощной. Он вдруг умолк, застыл и через некоторое время, подняв руки, стал восклицать: «Хвалите имя Господне, хвалите имя Господне! Аллилуиа, Аллилуиа». Так, с поднятыми вверх руками, всего в слезах, увели его, неокончившего службу, из церкви домой. Присутствующие поняли, что батюшке было видение.

Старшая его дочь Вера видела только, как огнем наполнился весь алтарь. А позже о. Иона рассказывал, что он видел: шел Христос, за Ним священники, раздирающие на Нем ризы. Рядом с Господом шел преп. Серафим Саровский и горько плакал. А Господь сказал ему: «Не плачь, они покаются!»Отец Иона и еще несколько священников не поддались диавольскому прельщению и во все годы гонений, несмотря на угрозы, твердо были верны Святейшему патриарху Тихону. Вразумляя своих малодушных собратьев, о. Иона говорил: «Держитесь Богом посланного в наше смутное время второго Ермогена – Святейшего патриарха Тихона, и не идите за наемниками и за теми, которые «прелазят инуде» , ибо они «татие суть и разбойницы» (Ин. 10:1—8). Много бед, горя и скорбей причинили ему обновленцы. По их навету его хотели выслать. Но Господь охранял о. Иону, как Своего избранника. Однажды недоброжелатели в день Ангела преподнесли ему отравленный пирог. Отец Иона по своей прозорливости им сказал, чтобы пирог забрали обратно: «Я его не съем, а сколько людей отравятся...». И, как было предсказано в видении, позже, убедившись в своей ошибке, обновленческие священники приходили к о. Ионе каяться. При этом они кланялись ему в ноги и просили прощения. Батюшка им говорил: «Кланяйтесь не мне, а народу, который вы ввели в заблуждение!» Кающиеся священники выходили на амвон, становились на колени и кланялись людям, прося прощения. Только тогда о. Иона воссоединял их с Православной Церковью.

В это время в городе появился некто, объявивший себя антихристом, будораживший умы легковерных людей, в народе было немалое смятение. О. Иона призвал своих прихожан к молитве о том, чтобы человек этот сам пришел к нему в Церковь. Тот не заставил себя долго ждать. Придя на литургию и растолкав людей, он вошел прямо в алтарь и просил разрешения выйти к народу в качестве «антихриста».

На это батюшка сказал, указывая на главную святыню храма: «Вот Престол и на нем восседает Царь Славы, поэтому ты, бес, молчи, а ты, Андрей, говори». Во время этой необычной исповеди о. Иона несколько раз запрещал бесу и, наконец, совсем изгнал его. Выйдя из храма, человек этот, измученный и утомленный, поплелся вверх по Потемкинской лестнице и, сев на одну из верхних ступенек, долго еще вытирал пот с лица. Он снова стал прежним Андреем, ушедшим от родных несколько лет назад и молитвами о. Ионы возвращенным в лоно родной Православной Церкви. «Я уверен— говорил батюшка, — что этот человек станет серьезным подвижником». =========Отец Иона окормлял женский Свято-Михайловский монастырь, в котором у него мною было духовных чад. Однажды фельдшер монастырской больницы монахиня Галина, будучи чем-то очень взволнована, допустила ошибку: вместо 0,06 г какого-то ядовитого вещества взяла 6 г. Дав выпить больной монахине это лекарство и увидев проявление на ней признаков отравления, монахиня Галина бросилась в Портовую церковь, где служил о. Иона. Увидев о. Иону выходившим из храма, она упала к его ногам со словами: «Батюшка, я отравила сестру!» — и стала просить его молитв. Выслушав объяснение и просьбу, о. Иона стал молиться, сказав лишь кратко: «Молитесь и вы». Вернувшись в монастырь, м. Галина увидела больную в добром здравии. «Напрасно ты ходила за врачом,— сказала она,— мне минут через 40 вдруг стало совсем хорошо». По времени это был момент молитвы о. Ионы.

И другой случай исцеления. Служил в Свято-Михайловском монастыре молодой священник отец Никанор. Жил он там вместе с семьей и болел скрытой формой туберкулеза. В ту суровую осень он простудился. После долгой болезни туберкулез перешел в открытую форму. Началось сильное кровохарканье, больной метался в жару и окружающие ничем не могли ему помочь. Опытный врач, осмотрев больного, сказал: «Поднимается температура. Если дойдет до 40 и выше, знайте, что наступает агония». Услышав такой приговор и видя уже грозные признаки наступающего конца, матушка Галина снова спешит за помощью к отцу Ионе. Праведник, несмотря на усталость после Богослужения, обещал прийти. Пока больного готовили к Таинству, о. Иона не замедлил приехать. Молча вошел он с надвинутой на глаза скуфией. Ни на кого не глядя и не здороваясь, он тихо шептал про себя молитву: «Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат». Когда окончилась исповедь, все присутствующие, стоявшие в коридоре у двери, явственно услышали громко произнесенные слова: «Отче, брате и чадо: прощаю, разрешаю, и... исцеляю!». Эти слова произвели на всех потрясающее впечатление. Ушел праведник так же молча, ни с кем не попрощавшись. А у больного прекратилось кровохарканье, упала температура. Через короткое время он уже поднялся, стал ходить. И на первом же после смертельной болезни богослужении ему сослужил его спаситель и молитвенник отец Иона Атаманский.

Отец Иона окормлял не только Свято-Михайловский монастырь, находящийся в городе, но и Благовещенский, стоявший в 25 верстах от Одессы. Батюшка любил его и называл «мое Благовещенское чадо». Монахиня этого монастыря м. Онуфрия (в мантии Антония (Журова) рассказывала: «Однажды приходит в монастырь женщина и спрашивает: «А кто здесь о. Иона?» Когда ей объяснили, она рассказала свой сон. Явилась ей покойная мать и сказала: «Все забыли о нас, никто не молится, не посещает. И только о. Иона проездом навестил нас и мы получили великое утешение».

Оказывается, действительно, о. Иона, проезжая мимо старого заброшенного кладбища, был тронут жалким его видом и остановился там помолиться.

Бывая в Благовещенском монастыре, батюшка часто предупреждал сестер не подходить к нему, если внезапно увидят его присутствующим на Богослужении. В эти моменты он непостижимым образом, «в теле или вне тела», посещал любимую свою обитель.

В последние годы жизни, предвидя будущие скорби, праведный Иона в храме Благовещенского монастыря сказал: «Я вижу 200 венцов мученических над сестрами». Во время гонений 200 монахинь были замучены.

Великосветское общество города также находило духовное окормление в лице отца Ионы. Одна из женщин, духовная дочь о. Ионы, муж которой занимал большой пост, вспоминала: «Мы сидели в театре, когда того требовало служебное положение мужа, — в парижских шляпках, но творили молитву Иисусову».

В 1921 году советская власть под видом помощи голодающим провела акцию изъятия церковных ценностей, которая имела своей целью лишить Церковь богослужебной утвари и подорвать ее жизнеспособность. Во время ее выполнения Свято-Никольский храм лишился многого из своего имущества, а настоятель подвергся вскоре и аресту. Но в защиту своего пастыря выступило большое число людей. На Маразлиевской улице собралось такое множество его заступников из числа рабочих и крестьян, поднялся такой шум, что власти вынуждены были его выпустить. Слишком велика была любовь к нему народа, слишком популярен был образ отца Ионы, и это удерживало атеистическую власть от расправы над батюшкой. Тяжелая болезнь — уремия приблизила кончину старца, и 17 мая 1924 года праведник отошел к Господу.

Похороны его были грандиозными. Отдать последний долг почившему пастырю в порту собралась вся верующая Одесса. Рабочие, несмотря на объявление этого воскресного дня рабочим днем, крестьяне, нищие, так называемые «босяки», благодетелем которых был отец Иона, а также множество людей из окрестных сел и городов съехались хоронить своего молитвенника и благодетеля. Желая как-то уменьшить число людей, желающих присутствовать при погребении, власти перенесли день похорон с воскресенья на понедельник. Но в понедельник съехалось еще больше народа. Вся громадная Потемкинская лестница, внизу которой находилась церковь св. Николая и дом, где батюшка жил, была густо запружена многочисленной толпой народа. Рабочие просили задержать вынос тела до 4-х часов вечера, когда оканчивается их трудовой день. После соборного отпевания и обнесения почившего вокруг храма с пением ирмосов «Помощник и Покровитель» погребальная процессия отправилась на кладбище. Толпа народа плавно поднималась за гробом по каменной лестнице на Ришельевскую улицу, на которой все балконы и окна были заняты людьми. Вблизи церквей и на перекрестках улиц служились литии.

С 16 часов до позднего вечера грандиозная похоронная процессия двигалась через весь город к православному кладбищу на Слободке, где со слезами, молитвой и пением многочисленным хором «Вечной памяти», тихо опустили в землю тело чтимого пастыря. Гроб, крышку и дубовый крест портовые рабочие, несмотря на дальнее расстояние, несли на руках от Свято-Николаевского храма до могилы.

Выбор места захоронения сделал сам о. Иона. Он запретил хоронить себя в Портовой церкви, предвидя ее разрушение. «Церковь разорят, храма этого не будет» — говорил священник и заповедал похоронить себя у могилы родителей, среди природы, которую он очень любил. «Храма не стройте, похороните около родных, чтобы птичка могла пропеть надо мной».

После смерти особым почитанием стала пользоваться комната, где о. Иона провел последние дни своей жизни, Это была маленькая узенькая спальня, где стояли кровать, кресло, в котором скончался о. Иона, и простой деревянный шкафчик, в котором под стеклом находилось много икон.

На 20-й день после смерти, во время посещения этой спальни почитателями, ребенок одного из них, указывая на кресло, сказал: «Дедушка сидит».

Когда похоронили о. Иону, приехал издалека один священник и опоздал. Тогда он решил пойти на могилу о. Ионы и проститься с ним. Было уже позднее время, совсем темно, и когда он подошел к могиле, то увидел над ней двух Ангелов.

Могила о. Ионы до сих пор является местом молитвы для всех, хранящих память о нем. У иконы теплится лампада. Почитатели о. Ионы в дни его именин, смерти, праздничные и поминальные дни стекаются к его могиле, ища здесь молитвенной помощи у покойного батюшки и получая ее. Вот лишь некоторые случаи: в 1947 году женщина, больная припадками, пришла на могилу батюшки, плакала здесь и молилась и упала около могилы, испуская пену. Очнувшись, она почувствовала себя здоровой. Припадки с той поры прекратились.

Другая женщина, врач-стоматолог, опасно заболела. Доктора советовали ей делать операцию, так как ее положение было серьезным. Верующие соседи посоветовали ей сходить на могилу о. Ионы. Тяжело страдая, она с трудом добралась до могилы. По возвращении домой из больного места стал истекать гной и она поправилась.

Одна женщина, похоронив своего мужа, решила продать его вещи и сделать ему памятник. Перед этим она пошла на могилу о. Ионы помолиться, чтобы он помог ей осуществить задуманное. Ночью ей снится о. Иона и говорит: «Ты не делай памятник своему мужу, он уже мертв, а пойди по адресу (он указал ей адрес), там пропадает человек, и ты должна его спасти». Так она и поступила, отнеся все вещи покойного мужа по указанному адресу. Там от пьянства пропадал человек, не имея уже никакой одежды. Женщина отдала все вещи ему. С тех пор он преобразился, стал здоровым человеком.

Одна из духовных дочерей о. Ионы сохранила целую коробку хлеба, который по окончании обедни обычно раздавал о. Иона. Однажды с ее родственницей произошло несчастье: вспыхнула бензинка, женщину залило бензином и она превратилась в горящий факел. Ожоги были признаны смертельными. Узнав об этом несчастье, духовная дочь о Ионы отправилась в больницу и дала больной съесть кусочек хлеба о. Ионы. По молитвам батюшки она осталась жива и поправилась.

Как в прошлые десятилетия, так и ныне совершаются дивные чудеса по молитвам святого Ионы. Для всех сегодня ясно, что на Слободском кладбище в Одессе лежит праведник.

Праведный Иона, Одесский чудотворец — один из величайших подвижников XX века. Он явил в своем житии много различных образов святости. Он одновременно был обличителем обнов-ленческого раскола и прекрасным проповедником, ревностным миссионером и питателем бедных, суровым аскетом и любящим отцом. Он принадлежал к белому духовенству и имел много детей и внуков, но, о нем говорили великие киевские подвижники того времени: «Мы, монахи, его не стоим, он намного выше нас». Он получил от Бога власть целить раненые души и недугующие телеса. Проникая за завесу времени и пространства, он мог читать мысли людей и отвечать на них прежде, нежели они выражали их.

Непрестанная молитва и строгое воздержание делали его подлинным святым, подобно его современнику праведному Иоанну Кронштадтскому.

Ныне на небесах он продолжает молиться за призывающих его и посещать их, как показывают творящиеся на его могиле чудеса и исцеления.

Пусть это житие вдохновляет православных христиан, чтобы не овладело ими малодушие в трудах благочестия.

Пусть оно покажет, что вопреки всем нашим слабостям и недостаткам «Иисус Христос вчера и днесь, Тойже и во веки» (Евр. 13:8), и что нет ничего угоднее Богу и спасительное для человека, чем праведная жизнь во Христе, образцом которой был праведный протоиерей Иона Атаманский.
https://m.vk.com/wall29367333_2257

+1

39

ЧУДОТВОРНАЯ

РЕДАКЦИЯ ПУБЛИКУЕТ ОЧЕРЕДНОЙ РАССКАЗ православного писателя, певчего и иконописца Свято-Иоанновского монастыря иеродиакона Никона (Муртазова).

Иноческий постриг мать Илария приняла ещё в юности в Симферополе, откуда сама родом. Потом долгие годы была насельницей Пюхтицкого женского монастыря в Эстонии, где, не жалея себя, до поздней ночи трудилась с другими сёстрами по восстановлению и трудоустройству святой обители.

http://www.logoslovo.ru/media/pic_middle/18/56236.jpg

Ныне матушка — схимонахиня Иоанновского женского монастыря. А пришла она сюда одиннадцать лет назад, когда Иоанновский монастырь вновь открылся по благословению духовного чиноначалия. В монастыре на Карповке мать Илария усердно несёт послушания, главное из которых — чтение «Неусыпаемой Псалтири». День и ночь читается «Неусыпаемая Псалтирь», и отрадно становится на душе, что и за тебя, усталый путник, возносится к Богу сердечная молитва.

А в полукруглой келии матушки всегда так светло и благостно. На небольшом столике лежат святое Евангелие и Псалтирь, рядом — букетик живых цветов. На божнице и стене много икон, среди которых висит особо почитаемая старицей икона преподобного Серафима Саровского. Пред ней всегда горит лампада и читается акафист. Мать Илария особо чтит Саровского подвижника после одного чуда, произошедшего с этим образом.

* * *

«Давно это было, — вспоминает она, — ещё в детстве. Мы только приехали тогда жить в большое село Старая Письмянка, где открылась машинотракторная станция. Семья у нас большая, и, чтобы прокормить детей, отец стал механизатором. Шёл 1938 год. Дома у нас своего не было, и нас временно поселили в здании МТС. За стеной нашей комнаты разместились кухня, столовая, кладовая с продуктами. А вскоре в подвале дома появилось множество крыс, которые днём и ночью шныряли по всем комнатам и закутам, пугая обитателей. Однажды утром, когда вся семья собралась за семейным столом, бабушка рассказала, какой чудесный сон ей привиделся. Будто пришёл к нам святой батюшка Серафим с посошком в руке и говорит: «Татьяна, зачем ты меня в темницу посадила? Я тысячу дней добровольно стоял на камне, а ты меня насильно в тюрьму заключила». Бабушка не смутилась и отвечает: «Да что ты, дорогой! Я человек неграмотный, никогда ни с кем не судилась. Да и как я могла тебя в темницу посадить?» Старец повернулся и ушёл, а вместе с ним ушёл и сон. Подивились мы странному сну, да и забыли вскорости.

Чуть позже пошли мы с бабушкой на речку. Там народ собрался. Оказывается, привезли туда сельские мужики большие церковные иконы, чтобы сколотить из них ящики для солидола. Да только ни у кого рука не поднимается — приснилось прошлой ночью одному, что стал он пилить икону, а из разреза кровь потекла. Сильно напугало это мужиков, однако к работе приступили. Бабушка моя упала на колени, припала к иконам и, плача, стала их целовать, причитать, будто над покойником. Потом она встала и, взяв меня за руку, спешным шагом пошла домой. А лики святых, изрубленные топорами, сурово глядели в небо, призывая его в свидетели.

На другое утро, собираясь спозаранку на работу, отец сел завтракать и вдруг увидел, что крышка сундука, стоявшего в углу, зашевелилась. Потом это заметили все. Крышка слегка приподнималась и опускалась, как будто кто-то хотел вылезти из него. «Боже мой, Боже мой! Чего я боялась, то и случилось. В сундук проникли крысы и всё, наверное, там съели», — опечалилась бабушка. «Степа, — обратилась она к моему отцу, — ты погоди на работу-то идти. Помоги сначала крысу поймать и убить». Перекрестившись, отец встал из-за стола, взял небольшую палку и стал осторожно приподнимать крышку сундука. Когда крышка откинулась, никакой крысы в сундуке не оказалось. А на самом верху лежала небольшая старинная икона преподобного Серафима Саровского, ранее спрятанная бабушкой на самое дно сундука. Завёрнутая в кофточку и сарафан икона чудесным образом поднялась наверх, развернулась из своих пелёнок и теперь лежала свободная, словно просясь на угольник стены. Была иконка в киоте под стеклом и потому нисколько не повредилась. Бабушка вспомнила свой давешний сон и заплакала: «Ах, вот в какую темницу я батюшку Серафима заключила. Прости меня, дорогой батюшка». Она сделала земной поклон, бережно взяла икону в руки, поцеловала и благоговейно поставила её на божницу.

Почему так не совсем разумно берегла бабушка эту икону, я узнала, когда повзрослела. Оказывается, мой прадед, отец бабушки, в 1903 году пешком ходил в Саров на открытие мощей Серафима Саровского Чудотворца и принёс оттуда этот образ. А вскоре начались гонения на Церковь, храмы стали закрывать, а иконы сжигать на кострах, сваливать в кучу в подвалах музеев. Напуганные кощунством и святотатством, православные люди стали прятать подальше от посторонних глаз иконы и духовные книги. Наверное, это и побудило бабушку спрятать икону преподобного Серафима Саровского на дно сундука, а со временем она забыла об этом. Но преподобный сам напомнил о себе, а вместе с тем укрепил веру, возжёг покаянные чувства в сердцах моих сродников. И эти чувства храня, я ежедневно молюсь перед иконой угодника Божия святого Серафима, чтобы хранил он мир, страну и обитель нашу».

https://vzov.ru/2017/09-11/34.html

+1

40

ПРЕПОДОБНАЯ МАНЕФА ГОМЕЛЬСКАЯ

http://sa.uploads.ru/CjnBG.jpg

http://s9.uploads.ru/Zx2GE.jpg

http://sv-manefa.hram.by/?p=29

В благословенный Богом день 1 апреля 1918 года в деревне Севруки под Гомелем в семье Владимира и Гликерии Скопичевых родилась дочь Мария, названная в Святом Крещении в честь святой Египетской отшельницы и ставшая, несмотря на свою пожизненную телесную немощь, великой подвижницей и молитвенницей Белорусской земли.
Мария родилась с церебральным параличом, так что надежды на избавление от тяжелого неисцелимого недуга не было, и она без ропота несла этот данный ей от рождения крест. Еще в детстве в ночном видении святой были показаны две дороги и было сказано: “По левой пойдешь, спокойно жизнь проживешь, по правой - скорбеть будешь…”. И богомудрая Мария выбрала тогда правый - скорбный - путь.

Ее сызмальства отличали терпение, смирение и любовь. Она старалась помогать матери, и всегда была занята делом: стирала на реке, убиралась дома, готовила. Она как-будто бы не замечала свой недуг, и старалась быть наравне с другими. Окружающие любили Марию за добрый нрав и золотые сердце и руки. Чтобы быть полезной людям, она научилась превосходно кроить и шить одежду. И у нее обшивались все соседи.

Первым Марию назвал монахиней облагодетельствованный ею нищенствующий старец. И действительно она еще до пострига выделялась от своих сверстников тем, что всегда молилась. Часто просила отнести ее на церковный праздник или просто для молитвы в женский монастырь в Ченках. Ее мама всегда отзывалась на эти просьбы. Возьмет Марию на плечи и идут они в монастырский храм, сменяя молитвы беседой. Путь не близкий. Спросят Гликерию: “Не тяжело ли бывает?” Она в ответ: “А я не знаю, как-то так быстро доходим, слава Богу!”
Встречаясь с девушкой, игумения Ченковского Тихвинского монастыря Поликсения всякий раз звала ее к себе в обитель. И она много молилась, прежде чем решилась на это, наконец-то почувствовав призыв Божий. Радостно принятая игуменией Поликсенией Мария приняла в день празднования Преображения Господня малосхимнический монашеский постриг.

Умерев для мира, она целиком и полностью подчинила свою волю воле Божией, непрестанно молилась, строго постилась, рукодельничала, была образцово послушной и духовно созрела для полного ангельского образа. Ее пoстриг в великую схиму совершил один из последних Оптинских старцев - прозорливый схиигумен Макарий, ставший духовным отцом схимонахини Манефы. Перед своей кончиной он поручил ее иеросхимонаху Артемию (Потоцкому). Постоянно пребывая в трезвении и молитве, матушка Манефа благодатно обновлялась духом, и, преодолевая немощность тела, всем своим сокрушенным и смиренным сердцем стремилась к совершенству.

После лютых гонений на веру грянула попущенная Богом за безбожную пропаганду Вторая мировая война. Без оставивших Белую Русь большевиков монахини Ченковского монастыря возвратились в свою обитель, а схимонахиня Манефа поселилась в деревне Вишнёвка Теренического сельсовета в семье верующих престарелых супругов Кизёвых. В это время Господь даровал преподобной Манефе благодатную прозорливость. Когда подвижник становится богоносным, духоносным, он обладает целым рядом духовных дарований - тех дарований, которые были так обильны в древней Церкви, и известия о которых читаются в памятниках трех первых веков христианства. Обладает дарами: различения духов, властью над бесами, проявляющейся в борьбе с искусительными нападениями злых духов и победе над ними, а также в изгнании демонов из одержимых; исцеления болезней, даже воскрешения мертвых; сподобляется откровений горнего мира, чаще всего в видениях света; в прозрении и прорицании будущего. Дарования различны, и не всякий подвижник может обладать всеми ими; высшая степень обладания ими бесконечна, и не всякий достигает ее здесь, на земле. Но всякий настоящий подвижник в той или иной мере непременно получает духовные дарования одного или нескольких видов - обладание ими является признаком истинного подвижничества. Вот почему жития преподобных наполнены чудесами, явлениями силы и Духа. Но дивные знамения не являются исключительными и редкими указаниями свыше на богоугодность жизни того или иного подвижника. Они обнаруживают правильность подвижнического пути и нормальную степень духовного возраста инока, органически связаны с его духовным ростом и обязательно проявляются на известной ступени нравственной высоты.[1]

Общение человека с прозорливым подвижником при очевидности или неочевидности для этого человека имеющегося у подвижника пророческого дара в случае пользы его проявления служит раскрытию общечеловеческой и персональной Божественной воли о человеке. Если кто-то целенаправленно ищет ответ на вопрос как поступить, что предпринять, как жить или что делать, правильное и полезное решение этих и многих других проблем предполагает раскрытие человеку по благодати той же воли Божией. Встреча с Божиим пророком даже для неверующего человека может в корне переменить всю его жизнь, привести к вере, упрочить и углубить веру того, у кого она уже есть, но и здесь все исходит и все ведет от Бога и к Богу, и связано с Его совершенной и спасительной о нас волей. Сама по себе прозорливость без раскрытия воли Божией смысла не имеет, пользы не приносит и к спасению не приведет. Дар прозорливости в мотивации вопрошающего и отвечающего участников духовного общения, подразумевает знание одним и полученное от него познание другим воли Божией, как правило, в интересах и на пользу вопрошающему. Но ясное и конкретное раскрытие воли Божией о человеке подразумевает волю Самого Господа, участие прозорливца и готовность ее принять или нежелание ею руководствоваться со стороны самого человека. В войну в Вишнёвке ежегодно 24 сентября по деревенской улице из дома в дом торжественно переносили крестным ходом икону и украшенную полотном деревянную свечу. Люди верили, что это поможет ушедшим на фронт мужьям и сыновьям, и таким образом молитвенно, ограждали их от смерти. Свечу перед иконой всегда держала святая Манефа, которую несли на плечах. При этом ее часто прямо на ходу спрашивали о своих мужьях, сыновьях, отцах. И матушка прозорливо открывала женщинам долю их близких, хотя иногда, щадя вдовицу, бывало умалчивала о смерти воина-мужа. Так, она не говорила имеющей большую семью Стефаниде правду о гибели ее кормильца-супруга. А Анне Мироненко часто повторяла: “Молись, молись за мужа”. Он был в плену в Бельгии, и вернулся живым. Когда уже после войны святая Манефа из-за сильной скованности позвоночника и ног и вынужденной малоподвижности располнела, муж Анны, Филипп Мироненко, стал возить матушку на праздники в храм на повозке. Однажды, когда он вез прозорливицу из Вишнёвки в Гомель, матушка говорит: “Филиппушка, скоро нам встретятся нехорошие люди, так ты обойдись с ними тихонько, не груби, и не противоречь им”. Филипп обладал недюжинной силой и никого не боялся. Но в неспокойное и тяжелое во всех отношениях послевоенное время появляться вдали от населенного пункта было действительно опасно. На подъезде к деревне Залипье их остановили семеро бандитов, спросили закурить и окружили телегу, на которой сидела матушка Манефа. Филипп поспешил достать полный табака кисет и отдал его бандитам. И те по молитвам преподобной отступили и пропустили повозку. Люди удивлялись потом тому, что бандиты их не тронули и не обидели отличавшуюся особой одухотворенной красотой святую Манефу. Вскоре ей пришлось вернуться в родительский дом, в деревню Севруки, где остался без присмотра сестры еще не ставший на ноги и нуждавшийся в помощи племянник. В первые послевоенные годы с продуктами было трудно. И у преподобной не было ничего, кроме подогретой на плите водицы. Она совсем ослабела и ожидала скорую голодную кончину, когда к ней из далекой Вишнёвки по глубоким сугробам добралась Анна Мироненко с сухарями. Приняв их, как из руки Божией, благодарная Анне преподобная прозорливо произнесла: “Отныне не сойдет хлеб со стола твоих детей и внуков”.

Ченковский монастырь разогнали, но живущая в миру схимонахиня Манефа по-прежнему помогала людям, и своей святостью привлекала, притягивала к себе страждущих односельчан, и людей из дальних мест. Многие замечали: как скажет матушка, так и нужно поступать, как благословит, так и будет.
Дом, в котором жила матушка Манефа.

Указания не старой годами старицы были ясны и действенны. Матушка призывала людей сердечно и безотлагательно просить у Господа прощения грехов, советовала молиться Богу, читать акафист Божией Матери, заказывать поминовения в монастырях, подавать милостыню и быть милосердными. В ее словах была такая убедительность и благодатная сила, что мало кто сомневался в матушкиных советах, которые давали правильное направление на жизненном пути, приводили людей к вере и очень ее укрепляли. Преподобная прозорливо знала, кто и с какими помыслами к ней идет. С людьми говорила просто, ровно, никогда не повышая голоса. Могла сказать незнакомым ей прежде людям о самом сокровенном в их душе, рассказать о прошлом, предсказать будущее, дать безошибочно полезный совет. Молитвы матушки Манефы приносили исцеления. Старица была искренней бессребренницей, и, совершая исцеления, ничего не брала от людей за это. Но, имея благословение схиигумена Макария, с благодарностью принимала то, что ей настойчиво давали во славу Божию, и кормила этим совсем неимущих и приходящих издалека. Никто из них не уходил от матушки голодным. Ее посещали и священники для духовного общения, и миряне, имеющие душевные и телесные нужды. Приходили и совсем недуховные люди, и, познавая силу молитв преподобной, искренне обращались к Богу.

Господь не оставлял без помощи и поддержки и саму немощную телом, но освященную и просвещенную Его Духом схимонахиню Манефу. Он посылал ей опекавших и оберегавших ее сподвижников и сподвижниц. Долгое время с ней прожили бывшая медицинская сестра монахиня Анна и монахиня Фотина, позже принявшая схиму с именем Евстафия, которые обрабатывали огород и вели по-монашески скромное матушкино хозяйство. У каждой из них было свое послушание: монахиня Анна читала молитвы, акафисты, псалтирь, помогала принимать посетителей, ходила стирать на реку, а монахиня Фотина готовила и убирала. В большой духовной дружбе с матушкой был пострадавший за веру Христову, побывавший в ссылках и в Сибири ее духовник, иеросхимонах Артемий (Потоцкий), служивший в Довске. Отец Артемий направлял к матушке Манефе многих людей, нуждающихся в благодатной духовной помощи.

Господь послал схимонахине Манефе духовного сына, прибывшего в Гомель глубоко верующего фронтовика-офицера Николая Маличева. Он временно определился на проживание к схимонахине Серафиме, и, прослышав о прозорливости схимонахини Манефы, пришел к матушке,чтобы получить облегчение от мучивших его болезней. Пристально оглядев его, преподобная коротко и твердо сказала: “Будешь священником”. И у самого Николая в глубине сердца проскальзывала раньше такая мысль, как призвание свыше, и он, оставив работу на деревообрабатывающем комбинате, переселился к прозорливой матушке Манефе, принял монашество от схиигумена Макария, и вскоре был рукоположен во иеромонаха. Так образовался маленький монастырь, в котором были: духовниксвященник, старица-схимонахиня Манефа и монахини Анна и Фотина. Отец Николай выстроил двухкомнатную деревянную пристройку для приезжих, летнюю кухню, и соорудил матушке коляску. Между приемом паломников, духовных чад, молитвой и службой матушка Манефа шила, вышивала или штопала белье. Наволочки, постельное белье, носки, покрывала - все было аккуратно заштопано, все было чисто и опрятно. Во время шитья монахиня Анна вслух читала матушке ее любимые псалмы 26, 50, 90-й, 17-ю кафизму и всю псалтирь.

Летом матушка сидела во дворе, шила или вышивала, одновременно принимая приезжих. Почти все свои средства матушка отдавала на монастырь. Матушка Манефа никого не упрекала, не укоряла в грехах. Ее спокойное лицо выражало искреннее сочувствие, любовь, доброжелательность, жизнерадостность. Матушка советовала почаще читать от нападения врагов псалом “Живый в помощи” и, как она ее называла, “давоскресную” молитву.

Святая Манефа прозорливо рассказала отчаявшейся от скорби по умершему 26-ти летнему сыну Марие всю ее жизнь. Той хотелось знать причину смерти сына. Она впадала в отчаяние, так как во всем себя винила. Матушка успокоила Марию, сказав: “Все по воле Бога. Бог спас его и твою душу от погибели. И уповая на милость Божию, становись на молитвенное служение, принося покаяние за себя и за сына”. Мария была фронтовой медсестрой, видела много человеческих смертей и мучений, и теперь для нее открылись и высокий смысл страданий, и правда о спасении человеческой души через веру. Тело уязвимо и смертно. Душа же вечна. Она и раньше старалась творить добро, помогать людям, а теперь стала это делать до полного самоотречения. Как только выпадало свободное время, она шла к матушке Манефе. Трудилась на огороде, помогала делать на зиму заготовки для угощения людей, приезжавших к старице за советом. А еще, уходя домой, набирала вещей в стирку. Бывало, идет по разбитой дождем колее, упадет обессиленная, кажется, что силы совсем ее покидают, так что и останется здесь под дождем на дороге. Но по молитвам матушки вновь появлялись силы для исполнения добровольного послушания. Видя нуждающихся в ее помощи людей, Мария забывала свое горе. Она помогала матушке Манефе, а после ее смерти - матушке Серафиме. Но было у Марии одно высокое желание, о котором она так и не решилась сказать своей духовной матери Манефе. Мария хотела во чтобы то не стало вернуть верующим Гомельский собор святых апостолов Петра и Павла, восстановить его, и сделать центром духовной жизни, как это и было раньше. Не было между ними об этом прямого разговора, но святыми молитвами матушки Манефы Мария впоследствии с неимоверными сложностями и трудами, по милости Божией осуществила и это. Приняв монашеский постриг, она в настоящее время является старостой благолепно восстановленного Гомельского кафедрального собора. В начале 1950 года в дом к матушке пришла и стала ее чадом 26-летняя Любовь Мисько. В 1948 году она работала заместителем начальника 4-го почтового отделения. Работа эта ей нравилась, и ее любили все, кому она приносила в дом денежное пособие. Любили за то, что она, не ограничиваясь служебным долгом, в случае нужды и за больными присмотрит, и сходит для них в магазин и аптеку. Ее сердце дышало Христовой любовью, и она делала все это во славу Божию, пока не потеряла здоровье. Как-то, когда Любовь осталась одна на почте, ее несколько раз ударил по голове металлической трубой грабитель. Девушка оказала сопротивление, преступник ни с чем скрылся, а она целый год провела в больнице. Головная боль не прекращалась и была столь сильной, что Любе пришлось уволиться с работы. У нее дома была иконка святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии. Однажды ночью ей приснилось, будто к ней сошла с иконы святая София и подала маленький флакончик лекарства с оранжевой биркой. Сон был очень ярким, и очень хорошо ей запомнился. Как раз в это же время ее мать Дарья, решилась отвести Любу к схимонахине Манефе. 17 февраля они по большим сугробам дошли до Севруков. Матушка Манефа предложила болящей перенести в сарай дрова. И хоть и жалко ей было новое пальто, но послушание она выполнила. Вечером матушка пригласила ее еще придти во вторую неделю Великого Поста. А пока обещала связаться со знакомым киевским доктором Поповым. И на прощание заверила Любу: “Ты будешь здорова!” Та отвечала: “Нет, я давно болею, и уже не надеюсь”. - Будешь! - уверенно повторила матушка. Вскоре, позвав ее к себе, матушка Манефа сообщила, что доктор хочет сам увидеть больную и, что после Пасхи им придется ехать в Киев. Так и случилось. После Светлой Христовой Пасхи Люба, схимонахиня Манефа, иеросхимонах Артемий, иеромонах Николай, монахини Анна и Валентина стали собираться в поездку. В институте гомеопатии, куда они прибыли, профессор, осмотрев больную, подал ей тот самый флакончик, который ей зимой приснился. Это лекарство ее полностью восстановило, и впоследствии Люба смогла устроиться на работу. После этого она не уходила от матушки. Утром на работу, а вечером пешком в деревню Севруки.

Матушка очень болела, между складок кожи у нее были постоянные язвы, которые почти не заживали, и все время гноились. Тело ее было покрыто струпьями. Люба отдирала корки на ее теле, часто меняла повязки. Какое мужество надо было иметь, чтобы терпеть такие боли! Преподобная только однажды заплакала, когда в доме протоиерея Василия Копычко матушка Валентина, увидев причину ее страданий, испугалась. Вскоре матушка Валентина отвезла матушку Манефу к врачу, который, осмотрев раны, с состраданием спросил: “Как вы это терпите?” По назначению врача Любовь Мисько каждые 15 минут меняла матушке Манефе повязки с лекарством. Мария Богуш возила их в Гомель и стирала. Однажды матушка Манефа спросила у иеросхимонаха Артемия, почему она так болеет. А отец Артемий ответил: “Господь дает болезни для терпения, чтобы в Царствии Небесном была большая слава”. Матушка была очень добрая. Пожертвования и подарки, которые в знак благодарности приносили люди, она не собирала, а тут же раздавала тем, кто в этом нуждался. К матушке иногда приходили люди погадать. “Я не гадаю”, - отвечала им схимница с кротостью и ангельским терпением. У матушки, кроме всего, часто болели почки. Она иногда даже стонала от нестерпимых почечных колик.

Однажды матушке было особенно плохо. Все за нее молились, и не знали, чем оказать ей помочь. Отец Николай читал акафист святителю Феодосию Черниговскому. Ножки у матушки совсем похолодели и посинели. Вдруг матушка говорит: “Подымите меня и поставьте скорее миску”. И все услышали, как что-то ударилось о ее дно. Это был длинный, толщиной с палец, рогатый камень. Трудно было представить, как он вообще мог выйти. Потом матушка ездила к святому Феодосию, чтобы поблагодарить его в самом Чернигове. Когда указом митрополита Антония отец Николай был назначен настоятелем в Свято-Никольскую Кривскую церковь, все матушкины силы и средства были направлены на ремонт этого храма. Мария Богуш, Любовь Мироненко и вообще все ее чада помогали в ремонте и украшении церкви. И вскоре в обновленном храме в честь святителя Николая по воскресным дням и праздникам стала совершаться Божественная литургия и приноситься бескровная Жертва. А храмовые иконы украшали рушники, собственноручно вышитые преподобной Манефой.

Несколько раз матушка видела во сне Божию Матерь. Эти видения были совершенно ясными и сопровождались неописуемыми по их глубине и силе чувствами благоговения и всеобъемлющей любви к Богу, Пречистой и людям. Божия Матерь являлась ей то в строгой, светло-коричневого цвета монашеской одежде, то в виде по-древнему одетой юной, целомудренно прекрасной и милостиво любвеобильной Девы. Она говорила Манефе: “Обращайся ко Мне в молитвах”. И сердце подвижницы при каждом Ее посещении и слове трепетало, и готово было растаять от блаженства.

В 1972 году к матушке обратилась Т.М. Марфуткина. Ее семья очень нуждалась в жилье, и она неоднократно просила местные органы власти, чтобы ей выделили жилье, но им отказывали. Пришла Марфуткина к схимонахине Манефе в слезах, и рассказала, что завтра будут распределять жилье, а ей опять отказали. А матушка говорит: “Иди сегодня же в Никольскую церковь к отцу Василию, и скажи, что от меня, и, чтобы сегодня же отец Василий отслужил акафист Божией Матери”. Марфуткина исполнила благословение матушки, а завтра ей сообщили, что выделили жилье в порядке исключения.

Люди часто обращались к священникам с просьбой отслужить акафист Божией Матери “Скоропослушнице”. И те никогда не отказывали, так как знали, что это благословение матушки Манефы. Однажды в ночном видении матушке явился новопреставленный, умерший в 1978 году митрополит Антоний (Мельников) вместе с назначенным после него митрополитом Филаретом. Владыка Антоний заметил, что преосвященный Филарет - его преемник, богобоязненный архипастырь, хотя он и молод, в нем есть страх Божий. Во время самого краткого ночного отдыха, когда матушка оставалась одна, ее посещал ее уже почивший духовник и старец иеросхимонах Артемий, который и за гробом продолжал ограждать свое чадо от вражеских искушений. Он давал своей ревностной и беспрекословно послушной духовной дочери указания, делал замечания, и велел неусыпно следить за духовным восхождением отца Николая. Являвшемуся ей во сне отцу Артемию матушка Манефа жаловалась на обездвиживавшую ее, все сильнее сковывавшую ее стан и ноги болезнь, и сильное общее недомогание, плакалась, что совсем изнемогла от земной жизни, жаловалась на то, что отец Николай, бывает с ней в большом несогласии и очень ее этим ранит, на что иеросхимонах Артемий отвечал, что ей нужно терпеть: “Все святые терпели и тебе надо терпеть. Пей святую водичку и терпи”. Говорил, что матушка нужна иеромонаху Николаю, ему без нее будет худо. Так, однажды отец Николай сказал какому-то человеку дерзкое слово. Не зная об этом, матушка Манефа во сне увидела отца Артемия, который велел ей: “Скажи отцу Николаю, чтобы не смел грубить людям, а был ласков и терпелив, иначе какой пример подает им? Вина на нем будет, если тем самым отвратит человека от Церкви, да и душе своей повредит”. Услышав это, отец Николай признался, что действительно был такой случай и покаялся в своей дерзости. Давал схимонахине Манефе иеросхимонах Артемий и очень действенные рецепты для посещавших ее болящих.

Как-то раз матушка Манефа проснулась очень встревоженной. Она видела отца Артемия на облаке, а в руках у него была голубая косынка, к которой тянулись бесы. Отец Артемий отбивался от них, говоря, что за грех воровства будет принесено покаяние, но враги не отступали. Тогда матушка Манефа вспомнила, что не исповедывала забытый грех детства, когда она девочкой взяла соседскую косынку, и сшила из нее платье для куклы. Нередко и к самой матушке ночами наведывались принимавшие образ разных людей злые духи, угрожая ей или требуя от преподобной, чтобы она не помогала отцу Николаю и другим духовным чадам. А она прогоняла их прочь своими намоленными шерстяными четками, от взмаха которых вражьи посланники тут же исчезали.

Много нападок терпела матушка от потакающих демонам человеков. Некоторые из них позже каялись в своих злых поступках. Приходили к матушке Манефе люди с разной целью: кто искал помощи Божией, а кто приходил как к гадалке. И к каждому из них у нее был свой подход: кто не вразумлялся и не верил Матери Церкви, того она оставляла без ответа. А всем остальным давала полезные духовные и практические советы: одним советовала помолиться Божией Матери, другим - святителю Тихону и все, благодаря наставлениям матушки, непременно получали просимое. Помогая друг другу и духовно возрастая, вокруг преподобной объединились люди различных возрастов, занятий и судеб. Люба Мироненко знала матушку Манефу с детства. Закончив школу, решила учиться дальше. Но при поступлении в технический ВУЗ не набрала нужного балла. Пришла расстроенная к матушке, а схимонахиня Манефа говорит: “Мне нужно, чтобы ты меня лечила. В медучилище поступишь”. “Но туда трудно поступить”, - говорит Люба. “Тебе сами предложат помощь”, - отвечает матушка. Так по матушкиным словам и случилось.

Близкие знакомые неожиданно предложили помощь в поступлении в медучилище. Закончив фельдшерское отделение, Люба затосковала, ведь ее направляют на работу в дальнюю деревню. Направилась она к матушке. “Но здесь только на полставки”, - плачет Люба. “Не плачь, вернешь свои деньги”, - убеждает ее матушка Манефа. Вскоре напарница ушла в декретный отпуск, и Люба стала работать на полторы ставки. Матушка учила: “Первый жених от Бога, первого купца не надо менять”. Познакомившись с парнем, Люба с сестрой пошла к матушке, рассказала о женихе, что и хата у него есть, и сестра настаивает. “Это не твой жених, - говорит матушка. - Хата тебе вылезет боком”. Но Любе жалко было бросать высокого статного красавца-парня. Ушла к себе матушка. Долго молилась, а Люба с сестрой ждала 8 часов, всю ночь. В 5 часов утра выходит матушка и говорит: “Помни, неси покорно свой крест”, - и благословила на брак. Родился у молодой семьи ребенок. Посмотрела соседка и говорит: “Не жилец он!” Расстроенная Люба побежала с ребенком к матушке Манефе, плачет. Матушка зовет монахиню Анну: “Посади меня в кресло, ребеночка положите на мою кровать!” Впервые на матушкиной кровати лежал кто-то посторонний. Матушка утешает Любу: “Цари и князья помирают”. А потом и говорит: “Жив будет!” Домой Люба не шла, а легко парила. Вскоре опять пришла Люба к матушке Манефе, жаловаться, что у нее нелады в семье. “Неси свой крест покорно”, - напомнила матушка. Имея троих детей, Люба встала на очередь для улучшения жилищных условий. Но все ее обходили, а по молитвам матушки и иеромонаха Николая после ее поездки в Минск, Любе предложили жилье. Однажды матушка сказала Любе: “Будешь ездить на машине, которой ни у кого нет”. Люба не могла понять и много раз переспрашивала, какая такая машина. Матушка отвечала, что не знает, но такой ни у кого нет. Только через 9 лет после смерти матушки муж пригнал из Германии “Мерседес”. Сбылось давнишнее предсказание матушки. Но скорби и трудности не прекратились. Дом мужа отсудила Любина свекровь, так что пришлось Любе с мужем пристраивать трехстен к дому. Любило и уважало матушку белорусское духовенство. К ней ездили за советом и священники из Гомеля отцы Михаил Мандрик, Стефан Гладыщук, Феодор Харик, из Мозыря отцы Василий Тур и Петр Повный ныне архимандрит Феодосий, все их близкие и родные. Кроме Кривской церкви матушка посещала Свято-Никольскую церковь в городе Гомеле и регулярно приступала там к принятию Святых Христовых Таин. Настоятелем этого храма был в то время благочинный Гомельского округа благочестивый отец Василий Копычко. Однажды, когда схимонахиня Манефа, видя, что к батюшке Василию подошел неопрятный человек, и у нее проскользнула вражья мысль, что ей бы не хотелось принимать Святое Причастие после этого человека, в тот же момент отец Василий подозвал матушку к Святой Чаше, с ударением на слово “примет” произнеся: “А теперь примет Святое Причастие во исцеление души и тела схимонахиня Манефа”. При необходимости святая прозорливо указывала молодым подходящих жениха или невесту. Для ищущих благословенных свыше будущих супруга или супругу она советовала обращаться к Божией Матери и Николаю Чудотворцу, по 12 раз читать утром и вечером “Богородице Дево” и “Правило веры”. Все, кто слушал советы матушки Манефы, были счастливы в браке и приезжали ее благодарить.

Бывали случаи, когда матушка Манефа обличала людей в их самых малых, по-человечески понятных тайных мыслях и проступках. Собираясь както навестить матушку Манефу, люди купили себе по пути яйца, что-то отложили для матушки, а остальное укрыли под кустом, чтобы не обнаруживать свой преизбыток. Получив наставление, они собрались уходить, а матушка говорит им: “Вы не забудьте забрать под кустом свои яйца”.

Как-то к матушке пришла женщина, в сумке у которой лежал отрез ткани на юбку, принесенный в подарок преподобной, делать который она перехотела. Поговорила женщина со схимонахиней Манефой и довольная собралась к выходу. Матушка, возвращая ее, говорит: “А ткань ты мне так и не покажешь?” Женщине стало стыдно, и она, сославшись на забывчивость, достала из сумки ткань, приготовленную для подарка. Сердце святой Манефы было особо расположено к людям смиренным. Матушку собралась навестить Татьяна, ставшая теперь матушкой Еванфией, шла к старице и очень робела, да еще две девушки, которые тоже шли к преподобной, стали ее уверять, что матушка никого не принимает. Татьяне очень хотелось видеть Манефу, и она стала творить про себя молитву. “Бог даст, может и примет”, - думала она, пропуская впереди себя тех двух девушек, которые уверенно шли к матушке по праву своего с ней знакомства. Но та отправила их на послушание, а Татьяну пригласила с ней помолиться, потом, внимательно выслушав ее, дала спасительные советы.

Примерно в то же время у родителей не вернулась с выпускного вечера и пропала дочь. Ее не могли найти три месяца. Поехали за помощью к матушке Манефе. Она их выслушала и посоветовала заказать акафист Пресвятой Богородице, во время которого, встав на колени, всем усердно молиться и просить открыть, что стало с дочерью. В церковь на молебен отовсюду собрался народ, и все слезно молились. А на следующий день к обезумевшим от горя родителям пришел парень и рассказал, как он убил и где закопал девушку. До этого следствие никак не могло выйти не только на преступника, но и на место захоронения, а теперь воистинну “познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих” (Пс. 9, 17). Удрученных и унывающих от трудностей жизни святая Манефа укрепляла примерами подвигов людей, пострадавших за веру. Она говорила: “Дорогие мои, что нам жаловаться на наше долю? Бог нас питает, дает нам жилье. Никто нас не гонит, не мучает. А вспомните всех тех, кто пострадал за веру, вспомните Иисуса Христа!” “Послушаешь мать Манефу, и ответить нечего. Жизнь по сравнению со всеми ее неприятностями раем покажется. А то и вправду, пока есть время для спасения, нужно не себя жалеть, а больше любить ближних. Ведь первое, о чем спросит Бог человека, так это о любви к ближнему”, - думала Любовь, сейчас уже матушка Митрофания. Послужив матушке Манефе, она стала хранительницей светлой о ней памяти. В январе 1984 года изнемогшая телом мать Манефа попросила, чтобы ее вывезли на улицу на свежий воздух. Вдруг откуда-то налетели птички и стали петь чудную песню. “Птицы Богу Небесному молятся”, - сказала в радости матушка. А ночью во сне ей явился отец Артемий и сказал, что птицы пели к ее смерти. Святая стала вопрошать у своего небожителя-старца время своей кончины, но он ответил, что открыть это ей Богу не угодно. Каждый, кто знал матушку, захотел бы с ней проститься, а ей это было бы уже не по ее физическим силам. Все, кто был близок матушке по очереди дежурили в последнее время у ее постели. И каждому из них она отдала распоряжение на случай своей кончины.

Перед разлучением души подвижницы от ее многострадального тела в глазах схимонахини Манефы на минуту застыл страх от видения пришедших стязаться с ней напоследок врагов спасения, но, увидев потом небесное свидетельство к ней милости Божией, она умиротворенно почила, как заснула. Преподобная Манефа отошла к Богу 12 / 25 февраля 1984 года.

По указанию высокопреосвященнейшего Филарета, митрополита Минского и Белорусского в Севруки было направлено письменное соболезнование. Выражая свои скорбные чувства, владыка Филарет дал указание провозгласить заупокойную ектению по схимонахине Манефе на четвертой седмице Великого поста, а в сороковой день отслужить по ней после совершения Божественной Литургии панихиду по Великопостному чину.

На погребение схимонахини Манефы приехали все, кто знал и любил ее, как свою молитвенницу и матерь. Никто не мог удержаться от слез: ни священники, ни простые люди. Все понимали, что отошла от общей с ними земной юдоли и видимого, и слышимого общения с ними великая и святая избранница Божия. Было сказано много благодарных слов схимонахине Манефе. Не хотелось верить, что пришло время расстаться. Но ее сложный, многотрудный, честной и всецело отданный Богу и людям земной путь завершился. Все молились: “Великий Боже! Прими душу усопшей рабы Твоей схимонахини Манефы в вечные селения Твоя! Введи в Твою Небесную вечную Славу”. Матушку Манефу похоронили на сельском кладбище в Севруках, и установили на ее могиле скромный крест с фотографией и датами рождения и отшествия к Богу. Далеко отстоит кладбище от деревни, но тропа к месту ее погребения не зарастала и до сего дня не зарастает. Помянуть ее и испросить молитв и помощи приходили и приходят многие люди. Всего на три года пережил матушку Манефу иеромонах Николай. И Господь принял его в Свои обители.

Свой домик по завещанию матушка оставила Любе, которая приняла в 1987 году монашество с именем Митрофания, проживая там со схимонахиней Евстафией и монахиней Анной. Стараниями монахини Митрофании и монахини Марии (Богуш) могилы блаженной матушки Манефы и насельников ее “Севруковского монастыря” иеромонаха Николая (Маличева; † 1987 г.); монахини Анны († 1988 г.); схимонахини Евстафии († 1988 г.) находятся в одной ограде и всегда образцово ухожены. Не забывают верные чада свою матушку, и ежегодно 25 февраля поминают ее на ее могилке. Приносят преподобной свои печали и радости, просят о помощи. И по много могущим пред Господом молитвам схимонахини Манефы получают исцеление и помощь. Не забывают свою матушку и севруковцы. Давно выросло в Севруках новое поколение, но люди бережно хранят память о своей угодившей Богу праведной землячке.

Начиная с 2005 года, священники Свято-Петро-Павловского Гомельского кафедрального собора сначала еженедельно, а затем и ежедневно служили на могилке матушки панихиды. 5 августа 2006 года, в преддверии обретения мощей схимонахини Манефы, работница Свято-Петро-Павловского собора раба Божия Валентина видела знаменательный сон, касающийся свидетельства о ее прославлении и об обретении ее честных останков самой преподобной Манефы. Перед тем, как описать данный сон, обратим внимание на то, что монахиня Мария (Богуш) в эту ночь долго молилась в надежде получить от Бога ответ о деле прославления схимонахини Манефы, и, проснувшись в три часа ночи, почувствовала, что произошло что-то очень важное, и что она обо всем скоро узнает. И на следующее же утро раба Божия Валентина, выйдя на работу, сообщила матушке Марии, что этой ночью во сне видела, как будто она стоит на кладбище, у могилы схимонахини Манефы и видит, что близ находящихся могил, как бы и нет, а сама могила матушки разрыта и из нее льется необыкновенный свет. Взглянув в могилу, она увидела находящихся там и беседующих друг с другом матушек Марию и Манефу, причем монахиня Мария больше молчала и слушала свою старицу, которая одобряла все ее действия, связанные с трудами по ее прославлению в чине святых угодников Божиих. При этом лицо схимонахини Манефы было видно, как будто сквозь марлю. Умиленная увиденным Валентина, обратилась к матушкам с вопросом: “Можно ли и мне к вам спуститься?” В ответ услышала: “А ты этого хочешь?” “Очень хочу”, - ответила Валентина и тут же оказалась рядом с сидящими матушками, но, смутившись этим, сказала: “Вы монахини, а я мирская, наверно мне нельзя тут быть, так как могут придти и меня увидеть”. На что схимонахиня Манефа ответила: “Не волнуйся, прежде, чем придут, я помогу тебе так же, как ты и пришла - выйти”. Могила изнутри предстала перед Валентиной, как светлая просторная комната со стенами из круглых аккуратно обтесанных вертикально расположенных бревен. В разговоре с монахиней Марией схимонахиня с такой же, как и при своей жизни, особой любовью и лаской очень ее благодарила. Мать Манефа говорила: “Ты все хорошо делаешь, так и продолжай”. А, обращаясь к Валентине, сказала: “С ногами я тебе помогла, иначе тебе было бы очень плохо. Я всегда вас видела, когда вы приходили ко мне и убирали могилку, и рада была этому. Галина будет монахиней”. “И я хочу тоже”, - сказала Валентина, но ответа не получила. В отношении помощи с ногами следует пояснить то, что Валентина шесть лет болела, у нее на ногах была рожа, из-за которой температура повышалась до 41 градуса, и три раза в год она попадала в больницу, а тяжелейшие приступы боли доходили до семи раз на год. Веря в молитвенное заступничество матушки Манефы, она приходила вместе с матушкой Марией убирать могилку, и молилась об исцелении, которое не замедлило придти от Бога, и вот уже три года как она здорова. Матушка Манефа достала три небольших кусочка хлеба и дала один монахине Марии, один Валентине, как подаваемое им через нее Божие благословение. Валентина при этом подумала, кому же достанется третий? И только потом поняла, что третий кусочек является свидетельством неисчерпаемой благодати Божией, которая будет подаваться всем прибегающим к молитвенной помощи блаженной схимонахини Манефы. Сверху раздался шум приближавшихся людей. “Идут”, - услышала Валентина, и тут же оказалась наверху возле могилы. Оглянувшись, по правую сторону от себя она увидела приближающихся священников Петро-Павловского собора и владыку Аристарха. Проснувшись, Валентина посмотрела на часы, было 3 часа ночи, и уже наяву, долго ощущала в своей комнате благоухание, которое испытывала в сновидении при посещении гробницы схимонахини Манефы.

Проснувшиеся в разных местах в одно и тоже время мать Мария и раба Божия Валентина, впечатленные явленной им Божией благодатью, бодрствовали до утра от переполнявших их духовных переживаний. Встретившись утром, и, все сопоставив, они пришли в еще большое удивление и прославили Бога. А 11 августа 2006 года, в те же три часа по полуночи по благословению высокопреосвященнейшего архиепископа Гомельского и Жлобинского Аристарха протоиереем Иоанном Ленделом, священниками Евгением Трусиловым, Михаилом Дроздовым, Владимиром Петручиком и Алексием Морозом было произведено вскрытие захоронения и обретение честных останков святой схимонахини Манефы. Оставшиеся нетленными ее честные мощи издавали тонкое, но хорошо ощутимое благодатное благоухание. Честные останки извлекли из покоившей их двадцать два года земли, поместили в новый гроб и перевезли в нижний храм святой равноапостольной Марии Магдалины, расположенный под Гомельским Свято-Петро-Павловским кафедральным собором. 18-20 сентября 2006 года мощи были освидетельствованы и облачены для помещения в раку. Они заметно благоухали, так, как, бывает, пахнут прославленные чудотворениями старинные иконы. Перед облачением глава схимонахини Манефы была покрыта наглавником в виде белого кисета, после чего мощи подвижницы облачили в срачицу и схимнические одежды. Была заказана и изготовлена достойная рака. И теперь в Гомельском кафедральном соборе святых Первоверховных апостлов Петра и Павла не только находится принадлежавшая схимонахине Манефе икона Божией Матери “Взыскание погибших”, но и покоятся святые и многоцелебные мощи самой преподобной. И все мы можем прибегать к ним, поклоняться им и получать все просимые с верой блага, обращаясь к святой со словами: “Преподобная мати Манефо, моли Бога о нас!”

При составлении Жития и Воспоминаний были использованы:
Материалы из личного архива монахини Марии (Богуш).
Материалы Гомельского областного государственного архива.

https://www.youtube.com/watch?v=Oc0eFjutXxs

+3

41

Преподобный Иаков Тсаликис

https://youtu.be/fDMLEkuiYzY


https://youtu.be/U4XhFt4YoBs

+3

42

http://sg.uploads.ru/t/nZav8.jpg

Архиепископ Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий — епископ Русской православной церкви, с апреля 1946 года — архиепископ Симферопольский и Крымский, российский и советский хирург, учёный, автор трудов по анестезиологии и гнойной хирургии, доктор медицинских наук, профессор; духовный писатель, доктор богословия (1959). Лауреат Сталинской премии первой степени (1946).

Архиепископ Лука стал жертвой репрессий и провёл в ссылке в общей сложности 11 лет. Реабилитирован в апреле 2000 года. Украинская православная церковь причислила архиепископа Луку к лику святых 22 ноября 1995 года. В августе 2000 года он был канонизирован Русской православной церковью в сонме новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания
_
Родился 27 апреля 1877 года в Керчи, в семье провизора Феликса Станиславовича Войно-Ясенецкого и Марии Дмитриевны Войно-Ясенецкой (урождённая Кудрина). Был четвёртым из пятерых детей. Принадлежал к древнему и знатному, но обедневшему белорусско-польскому дворянскому роду Войно-Ясенецких.

В 1889 году семья переехала в Киев, где Валентин окончил Киевскую 2-ю гимназию (1896) и художественную школу. После окончания гимназии стал перед выбором жизненного пути между медициной и рисованием. Подал документы в Академию Художеств, но, поколебавшись, решил выбрать медицину как более полезную обществу. Пытался поступить в Киевский университет на медицинский факультет, но не прошёл. Получив предложение обучаться на естественном факультете, отдавая предпочтение гуманитарным наукам (не любил биологию и химию), он выбрал юридический. Проучившись год, покинул университет. Брал уроки живописи в частной школе профессора Книрра (Мюнхен). Вернувшись в Киев, рисовал с натуры обывателей. Наблюдая нищету, бедность, болезни и страдания простолюдинов, принял окончательное решение стать врачом, чтобы приносить пользу обществу.

Серьёзное увлечение проблемами простого народа привело юношу к толстовству: он спал на полу на ковре и ездил за город косить рожь вместе с крестьянами. В семье это восприняли резко негативно, пытались вернуть его к официальному православию. 30 октября 1897 Валентин писал Толстому с просьбой повлиять на свою семью, а также просил разрешения уехать в Ясную Поляну и жить под его присмотром. После прочтения запрещённой в России книги Толстого «В чём моя вера» разочаровался в толстовстве.

В 1898 году стал студентом медицинского факультета Киевского университета. Учился прекрасно, был старостой группы, особенно преуспевал в изучении анатомии: «Умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии… Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии». После выпускных экзаменов, ко всеобщему удивлению, заявил о намерении стать земским врачом: «Я изучал медицину с исключительной целью: быть всю жизнь земским, мужицким врачом».

Устроился работать в Киевский медицинский госпиталь Красного Креста, в составе которого в 1904 году отправился на Русско-Японскую войну. Работал в эвакуационном госпитале в Чите, заведовал хирургическим отделением и получил большую практику, делая крупные операции на костях, суставах и черепе. Многие раны на третий-пятый день покрывались гноем, а на медицинском факультете отсутствовало само понятие гнойной хирургии. Кроме того, в тогдашней России не было понятий обезболивания и анестезиологии.

Ещё в Киевском госпитале Красного Креста Валентин познакомился с сестрой милосердия Анной Васильевной Ланской, которую называли «святой сестрой» за доброту, кротость и глубокую веру в Бога, к тому же она дала обет безбрачия. Её руки просили два врача, но она отказывала. А Валентин сумел добиться её расположения, и в конце 1904 года они обвенчались в Читинской церкви Михаила Архангела.

Затем он был переведен в больницу города Ардатова Симбирской губернии, а позже в Верхний Любаж Курской губернии.

Работая в больницах и видя последствия, которые бывают при общей анестезии, он пришел к заключению, что в большинстве случаев ее необходимо заменить на местный наркоз. Несмотря на скудное оснащение в больницах, он успешно провел большое число хирургических операций, что привлекло к нему и пациентов из соседних уездов. Он продолжил работать хирургом в селе Романовка Саратовской области, а затем был назначен главным врачом больницы на 50 коек в Переславле-Залесском. Там он по-прежнему много оперировал, продолжая вести научные исследования.

В 1916 году в Москве Валентин Феликсович успешно защитил докторскую диссертацию на тему местной анестезии и начал работать над большой монографией по гнойной хирургии. В 1917 году, когда в больших городах гремели раскаты революции, он был назначен главным врачом Ташкентской городской больницы и поселился с семьей в этом городе. Вскоре супруга его скончалась от туберкулеза.

Валентин Феликсович тяжело переживал кончину своей супруги. После этого его религиозные взгляды укрепились.

Профессор Войно-Ясенецкий регулярно посещал воскресные и праздничные богослужения, был активным мирянином, сам выступал с беседами о толковании Священного писания. В конце 1920 года он присутствовал на епархиальном собрании, где произнёс речь о положениях дел в Ташкентской епархии. Под впечатлением этого епископ Туркестанский и Ташкентский Иннокентий (Пустынский) предложил Валентину Феликсовичу стать священником, на что он сразу согласился. Уже через неделю был посвящён в чтеца, певца и иподиакона, затем — в диакона, а 15 февраля 1921 года, в день Сретения, — в иерея. И в больницу, и в университет отец Валентин стал приходить в рясе с крестом на груди; кроме того, он установил в операционной иконы Божьей Матери и стал молиться перед началом операции. Отец Валентин был назначен четвёртым священником собора, служил только по воскресеньям, и на него легла обязанность проповеди. Епископ Иннокентий пояснил его роль в богослужении словами апостола Павла: «Ваше дело не крестити, а благовестите» (1Кор. 1:17).

В 1923 году был совершен постриг Валентина в его комнате в монахи с именем Лука, а через некоторое время он был хиротонисан во епископа. Через полторы недели после своей первой литургии он был арестован органами безопасности (ГПУ), обвинен в контрреволюционной деятельности и шпионаже в пользу Англии и осужден на два года ссылки в Сибирь, в Туруханский край.

Далее последовали еще две ссылки, работа в гостипале в Красноярском крае, перевод на Тамбовскую кафедру.

В 1946 году он был переведен в Крым и назначен архиепископом Симферопольским. В Крыму он был вынужден прежде всего бороться с нравами местного духовенства. Он учил, что сердце священника должно стать огнем, излучающим свет Евангелия и любви ко Кресту, будь то слово или собственный пример. Из-за болезни сердца святитель Лука был вынужден прекратить оперировать, но продолжал давать бесплатные консультации и оказывать помощь местным врачам советами. По его молитвам произошло множество чудесных исцелений.

В 1956 году он полностью ослеп, но по памяти продолжал служить Божественную литургию, проповедовать и руководить епархией.

Архиепископ Лука мирно упокоился 29 мая 1961 года. На его похоронах присутствовало все духовенство епархии и огромная толпа людей, а могила святителя Луки вскоре стала местом паломничества, где по сей день совершаются многочисленные исцеления.

22 ноября 1995 года архиепископ Симферопольский и Крымский Лука определением Синода Украинской православной церкви (Московского Патриархата) причислен к лику местночтимых святых. Состоялось обретение святых мощей архиепископа Луки, которые ныне почивают в Свято-Троицком кафедральном соборе Симферополя (ныне Свято-Троицкий женский монастырь).

Был канонизирован как местночтимый святой также Красноярской епархией.

В 2000 году Архиерейским собором Русской православной церкви прославлен как исповедник (святой) в сонме новомучеников и исповедников Российских.

Почитается как святой другими поместными Церквями, в частности, Элладской православной церковью. В самой Греции святитель Лука почитается едва ли не более, нежели чем в России: там ему посвящены десятки храмов, имя св. Луки носит местное хирургическое общество. В греческой иконографии св. Лука часто изображается с набором хирургических инструментов, возлежащих подле него.

Красноярский государственный медицинский университет носит имя профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого. В 2017 году около главного корпуса университета был установлен памятник знаменитому доктору и святому.

_
Икона святителя Луки Крымского с частицей мощей - один из самых почитаемых образов нашего прихода. Каждую субботу в 15.00 перед иконой совершается молебен.
http://s9.uploads.ru/t/oMS73.jpg
http://s3.uploads.ru/t/I9fkU.jpg

+1

43

Сегодня, 19 июня - день памяти Святителя Ио́ны Великопермского, Усть-Вымского, епископ.

Свя­ти­тель Иона, епи­скоп Ве­ли­ко­перм­ский, был пя­тым епи­ско­пом Перм­ским. По­сле кон­чи­ны ве­ли­ко­го про­све­ти­те­ля Перм­ско­го края свя­ти­те­ля Сте­фа­на († 1396; па­мять 26 ап­ре­ля/ 9 мая) его пре­ем­ни­ком стал епи­скоп Иса­а­кий, про­во­див­ший боль­шую часть сво­е­го вре­ме­ни в Москве и недол­го на­хо­див­ший­ся на Перм­ской ка­фед­ре.
http://s3.uploads.ru/t/1mSUZ.jpg

Апо­столь­ские тру­ды свя­ти­те­ля Сте­фа­на про­дол­жи­ли свя­ти­те­ли Ге­ра­сим († 1441; па­мять 24 ап­ре­ля/7 мая) и Пи­ти­рим († 1455; па­мять 19 ав­гу­ста/1 сен­тяб­ря); оба при­ня­ли му­че­ни­че­скую смерть, ис­пол­няя свой ар­хи­пас­тыр­ский долг.

Вско­ре по­сле уби­е­ния от­ря­дом во­гуль­ско­го кня­зя Асы­ки свя­ти­те­ля Пи­ти­ри­ма мит­ро­по­лит Мос­ков­ский и всея Ру­си чу­до­тво­рец Иона († 1461; па­мять 31 мар­та/13 ап­ре­ля и 15/28 июня) ру­ко­по­ло­жил со­имен­но­го ему бла­го­че­сти­во­го ино­ка в епи­скоп­ский сан. В 1455 го­ду епи­скоп Иона при­был в Усть-Вымь — глав­ное се­ле­ние об­ра­щен­ных в хри­сти­ан­ство зы­рян, где еще в 1383 го­ду свя­тым Сте­фа­ном бы­ла учре­жде­на ка­фед­ра при по­стро­ен­ном им хра­ме в честь Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы.

При­ни­мая ме­сто, обаг­рен­ное кро­вью двух его пред­ше­ствен­ни­ков, свя­ти­тель Иона без­услов­но по­ни­мал, ка­кие труд­но­сти он встре­тит на сво­ем ар­хи­пас­тыр­ском пу­ти. Вре­мя меж­до­усо­биц уже про­хо­ди­ло, и ве­ли­кий князь Ва­си­лий Ва­си­лье­вич Тем­ный еще в Москве обе­щал свя­ти­те­лю за­щи­ту и по­кро­ви­тель­ство. При­слан­ная им силь­ная мос­ков­ская рать за 1458–1459 гг. уста­но­ви­ла в Перм­ских пре­де­лах от­но­си­тель­ное спо­кой­ствие, усми­рив при этом вят­скую воль­ни­цу, при­ни­мав­шую уча­стие в гра­бе­жах по­се­ле­ний зы­рян и убий­стве свя­ти­те­ля Пи­ти­ри­ма. В слу­чае же на­бе­гов по­лу­ди­ких пле­мен во­гу­лов (или во­гу­ли­чей) Нов­го­род и Устюг бы­ли обя­за­ны по пер­во­му тре­бо­ва­нию Перм­ско­го епи­ско­па ока­зы­вать ему во­ен­ную по­мощь.

За­ру­чив­шись та­кой под­держ­кой, свя­ти­тель Иона смог все свои си­лы на­пра­вить на укреп­ле­ние Перм­ской Церк­ви. Глав­ным де­лом жиз­ни свя­ти­те­ля ста­ло даль­ней­шее про­све­ще­ние наи­бо­лее упор­но дер­жав­ших­ся ве­ро­ва­ний неболь­ших, но очень во­ин­ствен­ных на­род­но­стей Ве­ли­кой Пер­ми — остя­ков и во­гу­лов. Яв­ля­ясь со­се­дя­ми уже кре­стив­ших­ся зы­рян, они вры­ва­лись в их по­се­ле­ния, гра­бя и при­нуж­дая жи­те­лей от­ка­зы­вать­ся от ис­тин­ной ве­ры.

По­доб­но пер­во­свя­ти­те­лю Перм­ско­му Сте­фа­ну, свя­ти­тель Иона встре­тил на сво­ем пу­ти нема­ло ли­ше­ний, опас­но­стей и го­не­ний. Неуто­ми­мо бо­рол­ся он с вли­я­ни­ем волх­вов и жре­цов на про­сто­душ­ный на­род, по­кло­няв­ший­ся язы­че­ско­му ис­ту­ка­ну – Зо­ло­той ба­бе.

В 1462 го­ду епи­скоп Иона был вы­зван на пре­ния о ве­ре, ко­то­рые про­хо­ди­ли в Уро­се, вла­де­нии перм­ских язы­че­ских князь­ков. Одер­жав убе­ди­тель­ную по­бе­ду над глав­ны­ми перм­ски­ми волх­ва­ми, свя­ти­тель су­мел за­жечь све­том Хри­сто­вой ис­ти­ны серд­це од­но­го из наи­бо­лее вли­я­тель­ных в тех ме­стах кня­зей (по неко­то­рым све­де­ни­ям, сы­на то­го са­мо­го Асы­ки, от ру­ки ко­то­ро­го при­нял кон­чи­ну свя­ти­тель Пи­ти­рим).

С по­мо­щью это­го кня­зя, на­ре­чен­но­го во Свя­том Кре­ще­нии Ми­ха­и­лом, епи­скоп Иона при­сту­пил к ис­ко­ре­не­нию язы­че­ских ку­мир­ниц и идо­лов. За 1462–1463 го­ды про­по­ве­дью сло­ва Бо­жия епи­скоп Иона окон­ча­тель­но об­ра­тил в хри­сти­ан­ство на­ро­ды Ве­ли­кой Пер­ми, ко­то­рую он, по вы­ра­же­нию ле­то­пис­ца, «до­бавне кре­сти».

На ме­стах идоль­ских ка­пищ, ку­да на­род при­вык сте­кать­ся для жерт­во­при­но­ше­ний, свя­ти­тель стро­ил хра­мы и от­кры­вал при них шко­лы для обу­че­ния де­тей. Из Усть-Вы­ми им бы­ли вы­зва­ны опыт­ные и знав­шие мест­ные обы­чаи свя­щен­ни­ки, спо­соб­ные про­дол­жить де­ло про­све­ще­ния но­во­об­ра­щен­ной паст­вы. Де­я­тель­ную по­мощь Перм­ско­му епи­ско­пу ока­за­ли ино­ки Тро­иц­кой Пе­чор­ской пу­сты­ни. Дол­гое вре­мя они вы­пол­нял обя­зан­но­сти при­ход­ских свя­щен­ни­ков для хри­сти­ан, жив­ших на ре­ке Пе­чо­ре. В глав­ном по­се­ле­нии Пер­ми Чер­ды­ни епи­скоп Иона ос­но­вал мо­на­стырь во имя свя­то­го апо­сто­ла Иоан­на Бо­го­сло­ва, на устрой­ство ко­то­ро­го, так же, как и на стро­и­тель­ство хра­мов, щед­рые по­жерт­во­ва­ния де­ла­ли жи­те­ли Устю­га и Нов­го­ро­да.

В 1468 го­ду перм­ские зем­ли по­стра­да­ли от на­бе­га ка­зан­ских та­тар. Свя­ти­тель Иона, не ща­дя сво­их сил, ста­рал­ся по­мочь по­стра­дав­шим.Успеш­ная ар­хи­пас­тыр­ская де­я­тель­ность свя­ти­те­ля Ио­ны укре­пи­ла его ав­то­ри­тет сре­ди иерар­хов Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. В 1459 го­ду он был при­зван в Моск­ву, где при­нял уча­стие в Со­бо­ре, в част­но­сти, в со­став­ле­нии по­сла­ния ли­тов­ским епи­ско­пам о хра­не­нии вер­но­сти пра­во­сла­вию. Об ува­же­нии и до­ве­рии, ка­ким Перм­ский епи­скоп поль­зо­вал­ся у те­зо­име­ни­то­го мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Ио­ны, сви­де­тель­ству­ет про­чте­ние ду­хов­но­го за­ве­ща­ния по­чив­ше­го в 1461 го­ду пер­во­свя­ти­те­ля со­брав­шим­ся в Москве ар­хи­ере­ям епи­ско­пом Ионой.

За несколь­ко лет до бла­жен­ной кон­чи­ны, пред­чув­ствуя ее бли­зость, свя­ти­тель Иона стре­мил­ся по­бы­вать в каж­дом, да­же са­мом от­да­лен­ном ме­сте сво­ей епар­хии, чтобы сло­вом на­зи­да­ния укре­пить но­во­об­ра­щен­ных в хри­сти­ан­ской ве­ре, предо­сте­речь их от опас­но­сти воз­вра­ще­ния к язы­че­ским при­выч­кам и обы­ча­ям.

Пят­на­дцать лет дли­лось свя­ти­тель­ское слу­же­ние в Перм­ской зем­ле. 6 июня 1470 го­да он мир­но ото­шел ко Гос­по­ду.По сви­де­тель­ству ле­то­пис­ца, «по­ло­же­но бысть свя­тое те­ло его на Усть-Вы­ми, в его епи­ско­пии, близ мо­щей свя­тых в церк­ви (Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы), по ле­вую сто­ро­ну Ге­ра­си­ма и Пи­ти­ри­ма, епи­ско­пов Усть-Вым­ских, чу­до­твор­цев, иде­же все три вку­пе по­чи­ва­ют и чу­де­са тво­рят и ис­це­ле­ния раз­лич­ные по­да­ют с ве­рою при­хо­дя­щим». Об­щая па­мять трем свя­ти­те­лям (кро­ме па­мя­ти, со­вер­ша­е­мой в день кон­чи­ны каж­до­го) уста­нов­ле­на 29 ян­ва­ря 1607 го­да Со­бор­ным опре­де­ле­ни­ем при свя­тей­шем пат­ри­ар­хе Гер­мо­гене и ца­ре Ва­си­лии Иоан­но­ви­че Шуй­ском.

+1

44

О ПОКАЯНИИ УБИЙЦ, СТАВШИХ ПОТОМ СВЯТЫМИ

«На небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лк.15,7).

В прошлой публикации я кратко рассказал о святом Варваре, бывшем разбойнике (IX в.) и обещал написать о других святых, до покаяния впавших в ужасный грех убийства.
Но когда стал готовить эти материалы, понял, что каждый их этих случаев требует больше места, поскольку там такое множество деталей, без которых изложенное пунктирно жизнеописание святого становится очень плоским.
Тем не менее, пусть кратко, упомяну об этих святых, чтобы каждый заинтересованный читатель мог самостоятельно изучить эти жизнеописания.

Преподобный МОИСЕЙ МУРИН (330-405) – египетский христианский святой эфиопского происхождения.
До покаяния – главарь шайки разбойников, грабивших и убивавших людей. Несколько десятилетий подвизался в монастыре под руководством аввы и получил власть над бесами. В конце жизни был рукоположен в пресвитера, собрал вокруг себя 75 учеников. Был убит разбойниками.

Преподобный ИАКОВ ПОСТНИК (VI в.) был жителем Финикии (ныне Ливан).
Его житие в трансформированном виде легло в основу повести Льва Толстого «Отец Сергий».
Достигший больших духовных даров отшельник Иаков исцелил пришедшую к нему отроковицу от беснования, но впал с нею в грех блуда. Думая скрыть от людей свой грех и избегнуть позора, он убил девицу, а затем бросил тело в реку. Устрашившись этого согрешения, он пришел в монастырь и исповедовал перед всей братией свои смертные грехи. Потом он долго странствовал по пустыне, пока не поселился в пещере, проводя многие годы в безмолвии и посте и ежедневно каясь перед Господом.
В той стране случилась засуха и лютый голод. Епископ со всем своим клиром стали просить молитв у отшельника Иакова. Когда тот вознес молитву, пролился обильный дождь. Это было знаком Божиего прощения. До своей кончины преподобный Иаков прославился своими чудесами, исцелениями и победами над бесами.

ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИК АНТОНИЙ КАРЕЙСКИЙ (принял мучение в 1516 г.) был родом с Волыни.
В юности он попал в шайку разбойников и обагрил свои руки кровью убитого им человека. Игумен из монастыря в Белостоке, к которому он пришел на покаяние, отправил юношу на Афон отмаливать свои грехи. Там он попал под руководство старца, который постриг его в монахи.
После многолетних аскетических и молитвенных подвигов Антоний отправился в город Фессалоники, который к этому времени уже более 80 лет был под властью османских поработителей. Он вошел в церковь, превращенную в мечеть, и стал на коленях молиться Христу, истинному Богу. Был схвачен, претерпел страшные мучения за то, что отказался отречься от Христа и перейти в ислам, и предан сожжению.

Рассказ о двух наших великих отечественных святых, до покаяния совершивших убийство, в следующих публикациях.

Протоиерей Владимир Вигилянский
http://news.ap-pa.ru/news/i4872-protoie … ubijc.html

+1

45

Акилина Закливерийская ( Η Αγία ΑΚΥΛΙΝΑ ἡ ΖΑΓΚΛΙΒΕΡΙΝΗ, νεομάρτυς ( † 27.9.1764 )

Святая мученица Акилина жила и претерпела мучения в городке Закливери,
расположенном недалеко от Фессалоник, во второй половине XVIII века.

Ее имя происходит от латинского слова «аquila», что означает «орел»,
и символизирует величие парящей над миром души, души которая с ранних лет искала Христа.

В те времена христиане в Греции терпели от турок жестокие и беспощадные гонения.
Под любым предлогом и при любых обстоятельствах турки стремились заставить
православное население Греции принять магометанство, проявляя нередко
крайний религиозный фанатизм.

В это время в небольшом городке Закливери среди турок проживала семья святой Акилины.
Дом, в котором жила и отошла ко Господу святая, до сих пор сохранился: он находится
на окраине Закливери.  Предполагают, что родилась святая Акилина в 1746 году.
Имя матери ее нам неизвестно, но подвиг этой женщины неоценим.
Примерная мать вскармливала свою дочь не только материнским молоком, она питала ее
и истинной верой. И это благочестивое материнское руководство продолжалось даже тогда,
когда отец святой проявил страх и малодушие, испугавшись смертного приговора, который
могли вынести ему турки.

История семьи святой Акилины свидетельствует о самопожертвовании и твердости веры ее матери,
в то время как отец ее оказался робок и слишком привязан к земной жизни. Однажды он в ссоре
убил соседа-турка. Чтобы избежать смертной казни, охваченный страхом отец Акилины принял
мусульманскую веру. Согласно турецкому законодательству, если христианин убивал мусульманина,
то мог либо смыть преступление своей кровью, либо отречься от веры. Отец святой Акилины стал позором
для семьи и маленькой местной христианской общины. Турки, обрадованные тем, что он отступился
от христианства, стали считать его своим трофеем. Мать святой после этого печального события
сосредоточила всю свою заботу на единственной дочери, как будто предчувствуя последующие события.
Она каждый день молила Бога просветить и укрепить ее дочь, чтобы та сохранила твердую веру
и не последовала примеру своего отца. Тем временем турки постоянно склоняли отца-отступника
привести жену и дочь к исламу. Однако он всегда им отвечал: «До дочери моей дела вам нет.
Она моя, когда захочу, тогда и сделаю ее турчанкой».

Когда Акилине исполнилось 18 лет, турки в очередной раз потребовали от ее отца выполнить данное им
некогда обещание и убедить дочь принять ислам. Тревога охватывала мать святой, когда она думала о том,
как отнесется ее дочь к бесконечным увещеваниям отца и турок. Однако Акилина хранила твердость в вере,
и ее отец, не оставлявший попыток обратить ее в ислам, все больше и больше убеждался в ее непреклонности.
Святая отвечала ему: «Неужели я так же маловерна, как и ты, чтобы отречься от Творца и Создателя моего
Господа Иисуса Христа, Который претерпел ради нас крест и смерть? Нет, я готова на любые муки и на смерть
ради любви ко Христу».

Тогда отец Акилины пошел к туркам и сказал им: «Я не смог переубедить мою дочь, попробуйте вы».
Те ответили, что девушка обязательно должна стать мусульманкой. Были посланы люди, чтобы привести Акилину
в духовный суд.  Мать святой умоляла Акилину быть мужественной и твердой в вере, говоря: «Теперь, возлюбленное
дитя мое, настал час, к которому я каждый день готовила тебя. Храбро иди на мучения, которые тебе выпало претерпеть,
и не отрекайся от Христа». Святая Акилина со слезами отвечала ей: «Не бойся, родная, я буду тверда, и да поможет мне Бог,
а ты помолись за меня». Так прощались они друг с другом.

Пришли турки, преисполненные ненависти к девушке, и увели ее с собой. Ее мать последовала за ними,
все время повторяя свое напутствие дочери: «Не отрекайся от Христа, будь твердой и не бойся».
Святая Акилина все более исполнялась мужеством и решительностью, и душа ее все более укреплялась.
Наконец пришли в суд. Входя туда, Акилина горячо молила Господа о том, чтобы Он помог ей выстоять.
Турки связали святую. В судилище попыталась пройти и мать Акилины, но ей не дозволили этого.
Акилина предстала перед судьей. Увидев ее, судья вскричал: «Отрекаешься ли ты от своей веры, нечестивая?».
Святая с благородством и прямотой отвечала ему: «Нет, не отрекусь от своей веры и от Господа моего Христа!
Христианкой я родилась, христианкой и умру».

Турки, слыша эти слова, пришли было в смятение. Но тотчас их охватила ярость и гнев.
Паша, услышав исповедание святой, приказал снять с нее верхнюю одежду. Святую привязали к столбу
и долго били палками, однако мученица храбро терпела мучения. Тогда турки, видя стойкость девушки
и ее твердую веру, чтобы добиться ее отречения, попытались обольстить ее. Они стали говорить ей
льстивые речи и сулить разные дары, если она отречется от Христа. Однако горячая любовь ко Христу
переполняла святую, и посулы не трогали ее сердца. Тогда один знатный и богатый турок сказал ей,
что его сын возьмет ее в жены, если она примет ислам. И опять Акилина с непоколебимой храбростью
отказалась отречься от своей веры. Услышав ее смелый отказ, турки решили пытать ее вновь.
На Акилину посыпались беспощадные удары. Ее рубашка разорвалась, и Акилина обнаженной
претерпевала ужасные мучения. А турецкий судья говорил ей: «И не стыдно тебе обнаженной стоять
перед столькими людьми? Отрекись от своей веры, не то я переломаю тебе все кости одну за другой».
На что святая Акилина отвечала:
«Если я отрекусь от Христа, во что же я буду верить?
Что в вашей вере может побудить меня  отречься  от  моего  Христа,
какие чудеса веры вы мне можете показать, чтобы я поверила вам
 — источающим  зловоние  ещё  при  жизни?» 
Эти смелые речи святой еще более распалили ярость ее мучителей. Они вновь принялись бить святую палками.
Но конец страданий святой мученицы был близок. От беспощадных ударов, сыпавшихся все чаще и чаще,
она была уже полумертвой. Ее лицо залила кровь, а белая плоть стала кроваво-красной. Но мучители все били
и били ее. Кровь мученицы заливала землю, все тело было истерзано, а кости изломаны.
Наконец турки поняли, что пришел час кончины святой, и отвязали ее от столба.

Некий христианин, бывший свидетелем ее мучений, отнес Акилину в дом ее матери. Несчастная мать увидев,
как истерзана ее единственная дочь, обняла ее с трепетом, но, думая, что, может быть, Акилина проявила робость,
вопросила ее со слезами: «Дитя мое, не отреклась ли ты от веры во Христа?» И Акилина, с трудом выговаривая слова,
отвечала ей: «Что ты, матушка, разве могла я поступить вопреки всему тому, чему ты меня учила, и не сохранить
исповедание своей веры?». Мать святой воздела руки к небу и прославила Бога, а Акилина предала дух свой Христу
и получила мученический венец. В ту же минуту от ее святых останков пошло благоухание, которое на протяжении
еще многих дней наполняло улицы городка.

Это случилось 27 сентября 1764 года.
Почти два с половиной века прошло с того дня, но до сих пор никто не знает, где захоронены святые останки мученицы.
Турки приказали похоронить ее на турецком кладбище рядом с мечетью. Однако Божественный свет, который,
подобно звезде, спустился с небес и остановился над ее гробом, стал знаком. Христиане города погребли останки святой
в безопасном месте. Предание сохранило нам имена этих смелых людей: Цоплас, Калимерис и Буклас. Они поклялись
никогда никому не рассказывать, где похоронена святая Акилина, чтобы ее святые мощи не попали в руки турок.
Многие христиане с тех пор отошли к Богу с печалью о том, что так и не смогли поклониться святым мощам мученицы.
А в Закливери был выстроен великолепный храм в честь святой Акилины.

Так будем же все молиться об открытии мощей святой Акилины, тогда, по слову Господа «просите и дастся вам,
ищите и обрящете, толцыте и отверзется вам» (Мф.7:7), останки святой Акилины будут явлены миру для помощи,
укрепления и благословения каждой верной души. Непоколебимая вера святой, ее удивительное упорство в любви к Христу,
ее благородная стойкость перед угрозами ее мучителей и кроткое терпение пыток – все это свидетельства добродетели
и благодати святой, которая есть гордость и украшение Православной Церкви.

Перевод с греческого Николая Иванова
Православие.ру
http://www.pravoslavie.ru/orthodoxchurches/41380.htm
https://drevo-info.ru/articles/7082.html

http://www.imth.gr/default.aspx?lang=el … saintid=14

Αγίου Νικοδήμου του Αγιορείτου (1749-1809),
Νέο Μαρτυρολόγιο ήτοι μαρτυρία των νεοφανών μαρτύρων,
Θεσσαλονίκη 2009.

Примечание
Память 10 октября (греч.).
Не включена в современный Месяцеслов Русской Православной Церкви.

+2

46

Преподобный Никодим Святогорец

Сказание о жизни преподобных отцов Варсонофия Великого и Иоанна Пророка

Писатели сей богомудрой и душеполезнейшей книги были поистине богоносные, христоносные и духоносные Отцы
— Варсонофий и Иоанн, образцы подвижничества, ведцы безмолвия, светильники рассуждения, неусыпающие очи
прозорливости, сокровищницы добродетелей, вместилища Духа Святаго.

Но время, которое всё сокрушает и доброе покрывает мглою забвения, не оставило нам повествования о жизни сих
богоносных светил, Варсонофия и Иоанна; а потому я немощный постарался выбрать из предлагаемой здесь
собственной их книги некоторые частные свидетельства об их жизни и представить оные тем, которые пожелают узнать,
какими добродетелями сии богоносные Отцы достигли крайнего, доступного смертным совершенства.

Великий и божественный отец Варсонофий родился в Египте, как свидетельствует Евагрий схоластик
в 32-й главе 4-й книги своей Церковной истории. И из 55-го ответа самого старца видно, что он был обучен
египетскому и греческому языкам. Приснопамятный муж сей с юного возраста желал вести подвижническую жизнь.
Проходя однажды мимо конского ристалища, где люди вместе с бессловесными животными пускаются в бег,
и, видя, как там один старается предупредить и обогнать другого, сказал себе мысленно: «Видишь ли,
как усердно подвизаются слуги диавола? Не тем ли более должны подвизаться мы, наследники Царствия Небесного?»
И, сделавшись через это зрелище еще более усердным, святой Варсонофий удалился на духовный подвиг,
как пишет о нём другой старец, Иоанн. Придя в окрестности Газы Палестинской и найдя там общежительную обитель
аввы Серида, он устроил себе малую келию сначала вне обители и, затворившись в ней, наслаждался
сладчайшим медом безмолвия. Кажется, что он устроил себе и другую затворническую келию и безмолвствовал в ней,
но где устроил ее, неизвестно, можно только предполагать, что вблизи той же обители.

В начале его безмолвия ему приносили из обители только три хлеба в неделю, которыми он питался,
но в то же время предавался плачу и такую сладость почерпал от слёз, что от ощущения сей неизреченной сладости
довольствовался только одним малым хлебом, а многократно забывал вкушать и его, по словам Давида:
забываю есть хлеб мой; от голоса стенания моего кости мои прильпнули к плоти моей (Пс. 101:5-6).
Так вкушал он пищу иногда два раза в неделю, иногда один раз, а иногда, приходя на трапезу, подходил к пище
как бы насыщенный и, принимая ее, осуждал самого себя, говоря: «Отчего я не всегда в таком состоянии?»,
ибо от сладости духовной пищи он забывал чувственную. И что еще более удивительно: он мог пробыть даже и всю жизнь,
не вкушая пищи и питья и не облекаясь в одежды, ибо пища, питие и одеяние его есть Дух Святый.

С течением же времени, омывая себя всегдашними слезами, блаженный так очистил сердце свое не только от телесных,
но и от душевных страстей: самомнения, тщеславия, человекоугодия, лукавства и других подобных, еще глубже сокрытых
в сердце, что стал превыше стрел вражеских, приобрел мир помыслов, который есть вместилище дарований Святаго Духа,
как говорит божественный Григорий Солунский (в слове к монахине Ксении), приобрел и то, что в нём уснуло или,
лучше сказать, умерло всякое страстное движение и мудрование, почему и назвал затвор свой гробницею — как то объяснил
другой старец, Иоанн, когда он на вопрос: «Почему великий старец назвал келию гробницею?» — отвечал:
«Потому, что он почил от всех страстей, ибо совершенно умер греху, и келия его в которой он заключился как бы во гроб,
ради имени Иисусова, есть место упокоения, куда не входят ни демон, ни князь его, диавол, она сделалась святилищем,
вместив в себя жилище Божие». С того самого времени, как он очистил сердце свое от страстей и сподобился быть храмом
и жилищем Святаго Духа, вследствие такой чистоты обогатился он высокотворным, истинным и совершенным смирением,
не тем, говорю, внешним смирением, которое составляют смиренные одежды и смиренные слова, но тем, которое,
по слову великого Григория Солунского (см. слово его к монахине Ксении), созидает Дух Святый, обновляемый в утробе (Пс. 50:12).
Почему Отцы, в особенности же божественный Григорий Синаит, и называют сие смирение богодарованным. Смирение,
по словам самого Варсонофия, состоит в том, чтобы считать себя землею и пеплом — на деле, а не на словах только,
и чтобы говорить: «Кто я такой? И кто считает меня за что-либо? Ни с кем я не имею дела». Через такое смирение
великий старец сподобился и большей из всех добродетелей — рассуждения, которое, по слову того же Варсонофия,
дано от Бога иноку как управитель. А по словам божественного Мелетия-исповедника: «Рассуждение есть восхождение
добродетелей, начало, средина и конец всего благого, светильник, сияющий во тьме, путеводитель заблуждающихся,
пристанище обуреваемых». От рассуждения же великий Варсонофий удостоился получить прозрение, которым,
по изъяснению преподобного Петра Дамаскина, постигаются мысленные и сокровенные сущности чувственных
и мысленных тварей.

Через прозрение же сподобился он получить дарование прозорливости и пророчества, чтобы видеть происходящее вдали
как находящееся вблизи и будущее как настоящее. Сие дарование в таком изобилии дано было преблаженному сему старцу,
что он за два года предузнал и предвозвестил прибытие в их общежитие преподобного Иоанна, инока святого Саввы обители.
Предузнал и предсказал и то, что некоторые богатые люди придут в монастырь и останутся в нём на жительство. Он знал также
по благодати и сердечные расположения людей и отвечал вопрошавшим его, не сообразуясь со словами их, но сообразно
с направлением их ума и мысли. И предсказания его подтверждались самим делом. Так, он предсказал о князе, посланном
от царя поставить на Газский престол недостойного епископа, «что хотя сей епископ и достигнет городских ворот, но в город
не войдет, ибо Бог не допустит его до этого». И действительно, так и случилось: внезапно получена была весть о смерти царя
и все надежды и замыслы епископа разрушились.

Кто же в состоянии изобразить преизбыточествующую любовь сего блаженного к Богу? Ибо он носил в сердце своем любовь ко Христу,
горящую подобно сильнейшему огненному пламени, как и сам он свидетельствует. Потому ничто и не могло привести ее к падению,
ибо любовь, по изречению Апостола, никогда не перестает (1 Кор. 13:8), и, по словам божественного Варсонофия, совершенная любовь
никогда не падает, и приобретший ее пребывает в горячности, возгораясь вместе любовью к Богу и ближнему. Кто же изъяснит и любовь
к ближнему, горевшую в нём? Сердобольный отец не переставал день и ночь умолять Бога о том, чтобы Он всех братий соделал богоносными.
Выслушаем собственные слова его о сем: «Я и прежде прошения вашего, ради горящей во мне (подобно сильнейшему огненному пламени)
любви ко Христу, сказавшему: возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22:39), от воспламенения оной и оттого, что горю духом,
не престаю день и ночь молить Бога, чтобы Он соделал вас богоносными, чтобы вселился в вас и походил, и ниспослал вам Духа Святаго...
Я был для вас как отец, который старается включить детей своих в светлые полки Царя без их собственной заботы о сем».
И старец не только молился о сем Богу, но и на деле совершал то, что братия делались поистине богоносными и духоносными.
Так и Серида, игумена обители, великий старец просветил своею молитвою и отверз ему ум — постигать неудобопонятное.
И на преподобного Андрея молитвами своими низвел Духа Святаго, чтобы укрепить его в терпении и благодарении, ибо молитвы его
восходили к Богу как блистающая молния и как лучи солнечные, так что ими веселился Отец, радовался Сын и услаждался Дух Святый,
и во всех полезных прошениях они бывали услышаны.

Пламенея такой любовью к ближнему, небесный человек сей, подражая Христу, полагал душу свою за братий своих
и давал за них ответ Богу, ибо видел и покрывал грехи человеческие, как и Бог видит и покрывает их.

Ради такого преизбытка любви к ближнему дана ему была непосредственно от Бога сила вязать и решить грехи,
что составляет совершенство дарований, как сам Варсонофий говорит: «Совершенство дарований есть прощать грехи,
освобождать души от тьмы и изводить их во свет». Потому и Господь даровал апостолам различные дарования прежде
Своего воскресения, сие же совершенство дарований дал им после воскресения, по словам того же Варсонофия:
«Рассмотри в Евангелии, как и сколько раз давал Христос ученикам Своим дарования исцелений, изгнания бесов,
а совершенство дарований — когда дал им власть отпускать грехи, сказав им: Кому простите грехи, тому простятся».

И поскольку великий Варсонофий сподобился получить сие дарование — прощать грехи, то и сказал некогда одному
больному брату в обители, который просил прощения грехов: «Говорит тебе Бог, великий Царь: прощаются тебе
все грехи твои», и в другой раз сказал иному брату, который был в чахотке: «По прошению твоему Бог простил тебе
все согрешения твои с детства и до настоящего времени. Да будет благословен Бог, восхотевший простить тебе всё».
Иногда старец брал на себя половину грехов некоторых ближних, иногда и всю тяготу их. О иных трудился, моля Бога,
чтобы Он изгладил грех хуления их, ибо так отвечал брату, который впал в хулу: «Сохрани уста твои, чтобы не впасть
снова в лютейшее хуление, хотя бы и нужно было положить тебе и самую душу свою. Много пота пролил я, умоляя о сем Бога».
Души некоторых умирающих великий старец предавал Святой и Животворящей Троице и при восхождении их на небо
освобождал от демонских нападений. Одним словом, великий Варсонофий достиг той меры любви к ближнему, которую
имел апостол Павел, и прежде Павла великий боговидец Моисей, почему и сам Варсонофий произносил собственные
слова Моисеевы, как сам он пишет: «Поверь мне, брат, что дух мой усердно побуждает меня сказать моему Владыке,
радующемуся о спасении рабов Своих: “Владыко! Или вместе со мною введи и чад моих в Царство Твое, или изглади
и меня из книги Твоей”.

Сказать ли вам еще большее? Блаженный Варсонофий положил, по словам божественного Давида, в сердце своем
священные восхождения и присоединил смирение к смирению, безмолвие к безмолвию и любовь к любви, удостоился,
наконец, достигнуть и высочайшего дарования — восхищения к Богу, чтобы вознестись до седьмого неба не на мечтательных
крыльях мысли, но в неизреченной силе Духа, и там получать благословение и видеть неизреченные блага
и тайны Царствия Божия, не зная, в теле ли он был или вне тела, подобно великому Павлу (2 Кор. 12:3). Послушаем,
что сам великий Варсонофий говорит о сем: «Бог удостоверит вас, что любовь возводит имеющих ее до седьмого неба,
как некоторые уже с дерзновением восходят и благословляются, в теле, или вне тела: Бог знает (2 Кор. 12:3), а чтобы
познать вам начало пути к сей радости, послушайте. Прежде всего приходит к человеку Дух Святой, научает его всему,
и тому, как надлежит смиренномудрствовать, о чём вы не можете услышать ныне, потом наставляемый первым воспламенением
восходит на первое небо, потом на второе и так далее, по мере преуспеяния, даже до седьмого. И там удостаивается видеть
неизреченные и страшные вещи, которых никто не может слышать, кроме достигающих сей меры, которой да сподобит Господь вас».

Потому и дано ему было изобильное дарование чудотворения, так, что он мог воскрешать мертвых именем Владыки Иисуса Христа,
изгонять демонов, исцелять неисцельные болезни, совершать другие силы и чудеса и, подобно Илии, заключать и отверзать небо,
как сам великий Варсонофий говорит это о себе, или, лучше сказать, как свидетельствует Бог, давший ему сии дарования.
Посему он (великий Варсонофий) и старца, жившего в обители, избавил от болезни, которою тот страдал, подобным образом
исцелил и другого больного брата. После всего этого великий старец сподобился быть не только сыном Божиим по благодати,
но и того, что более достойно удивления, — называться и быть братом Иисусовым, как сам он говорит:
«Помолитесь о мне окаянном, чтобы и я до конца пребыл в сей мере. Пребывающий в ней стал уже братом Иисуса».
И когда мiрской брат сего святого, старый летами, желал беседовать с ним, святой отвечал ему: «Я имею брата Иисуса.
Если же ты, презрев мiр, сделаешься иноком, тогда и ты будешь мне брат».

Когда же божественный Варсонофий достиг такового совершенства, то получил столь великое дерзновение к Богу,
что один мог умолить Бога о неисчётном множестве людей, и прошение его не было отвергаемо. Посему, когда во время жизни
сего божественного старца великий гнев Божий постиг весь мiр и безмолвствовавшие в том общежитии Отцы просили святого
старца сотворить молитвы к Богу, дабы прекратился гнев Его, он отвечал, что три совершенных мужа умоляют Бога за весь мiр,
и одним из сих трех был сам великий Варсонофий. Вот собственные слова святого: «Многие молят человеколюбие Божие о том,
чтобы прекратился сей гнев Божий на мiр, и нет никого человеколюбивее Бога, но при всём том Он не хочет помиловать нас,
ибо сопротивляется сему множество грехов, совершающихся в мiре. Есть же три мужа, совершенных пред Богом, которые
превзошли меру человечества и получили власть решить и вязать, отпускать грехи и удерживать их. Они-то стоят между гибелью и мiром,
чтобы Господь не истребил вдруг весь мiр, и по молитвам их Он растворяет наказание милостию, Им сказано, что гнев сей пребудет
на малое время. Итак, молитесь с ними. Молитвы сих трех мужей встречаются во входе горнего жертвенника Отца светов,
и они сорадуются и свеселятся друг другу в небесах. Когда же взирают на землю, то вместе плачут и проливают слезы, и рыдают
ради совершающихся на ней зол, которые воздвигают гнев Божий. Мужи сии суть: Иоанн в Риме, Илия в Коринфе и еще некто
в епархии Иерусалимской (то есть сам Варсонофий, который говорит это, ибо он безмолвствовал близ Газы в епархии Иерусалимской),
и я верую, что они оказывают мiру великую милость, поистине оказывают. Аминь». Поскольку же у святых, получивших благодать от Бога,
освящаются не только ум и душа, но и священные тела их посредством души получают благодать и освящение, то и у святого Варсонофия
не только душа и ум проникнуты были благодатию и освятились, но и священное тело его удостоилось Божественной благодати и святости,
и вещи, которые были близки к святому, получали некую Божественную силу и благодать. Как, по сказанному в Деяниях апостольских,
платки и опоясания апостола Павла исцеляли недужных; на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались
болезни (Деян. 19:12), так и куколь великого Варсонофия, посланный им к Иоанну в обитель Святого Саввы, предохранил сего последнего
от многих искушений и зол. Также и другой преподобный отец послал к великому Варсонофию свой куколь и аналав, прося его носить их,
освятить чрез то и после возвратить ему, чтобы он имел в них покров и помощь. Многие получали от святого Варсонофия и благословение,
то есть частицу того хлеба, который он вкушал, и немного той воды, которую он пил, и, принимая их, чувствовали облегчение от страстей,
коими были боримы. Но и одно только имя аввы Варсонофия, лишь мысленно призываемое, действовало и подавало помощь призывавшим оное,
как и другой старец, божественный Иоанн, сказал игумену монастыря Елиану на вопрос его: «Какой должно давать каждому ответ?»
— «Вопрошай мысленно святого старца: авва, что мне сказать? И по заповеди Господней (Мф. 10:19) не заботься о том, чтó будешь говорить».

Таковые-то великие дарования сподобился получить и в столь великое совершенство добродетелей достигнуть великий во Отцах Варсонофий,
однако столь великие дарования и совоспитаны были в нём с такими искушениями, каковых многие не только не могут претерпеть самым делом,
но даже и слух их не в состоянии будет вместить их. Послушай, как он пишет о сем в послании своем к Иоанну обители Саввской:
«Если я напишу тебе о тех искушениях, которые я претерпел, думаю, что еще не понесет сего слух твой, а может быть, и ничей в настоящее время».
Равно и великим болезням подвергался блаженный, но переносил их с такою доблестью, что, будучи болен, не только не восклонялся когда-либо
на одр для своего успокоения, но даже не оставлял и рукоделия своего. И сие попущение на него болезней было совершенно справедливо,
ибо за великие дарования святые подвергаются и великим искушениям, и если кто не прольет кровь, не может принять в себя Святаго Духа,
как сказал Петр Дамаскин: «Отдай кровь и приими Духа».

Жил же сей святой в VI веке, во времена царя Юстиниана, спустя 600 лет по Р. X., и в течение целых пятидесяти лет и более
ни один человек не видал его, ибо он заключал себя в весьма малой келии, как бы в некотором гробе, и в течение сего времени
не вкушал никакой пищи, кроме хлеба и воды. Когда же слух обо всём этом дошел до Евстохия, тогдашнего Патриарха Иерусалимского,
он не поверил сему и пожелал лично видеть святого Варсонофия, для чего, взяв с собою некоторых людей, он привел их на место затвора
преподобного, и, когда они покушались подкопать стену и войти внутрь келии, внезапно вырвавшийся оттуда огонь едва не попалил
самого Евстохия и всех бывших с ним, как свидетельствует о сем схоластик Евагрий в 34-й главе 4-й книги своей Церковной истории,
говоря о сем так: «Были же в те же времена мужи богоносные, творившие великие знамения, среди них особенно прославился Варсонофий,
родом египтянин. Он жил во плоти, как бесплотный, в одной обители близ города Газы и творил много чудес; проводил же жизнь,
затворившись в весьма малой келии и в течение пятидесяти и более лет никому не показывался и ничего не употреблял земного;
и когда не поверивший ему Евстохий, Первоседатель Иерусалимский, приказал подкопать келию, в которой затворился человек Божий,
оттуда внезапно вырвался огонь и едва не попалил там бывших». По успении же великого Варсонофия, когда он отошел к Отцам
и к вожделенному для него Христу, во гроб его был положен один старец, живший в монастыре, как о том прорек еще при жизни своей
сам божественнейший Варсонофий. Надлежит знать, что было два Варсонофия: один сей святой и православнейший отец, другой же еретик,
державшийся ереси монофизитов, которые назывались также безглавыми и десятирогими, ибо считали не одного кого-либо, а многих
начальниками своей ереси. Того еретика Варсонофия божественный Софроний, Патриарх Иерусалимский, внес в книгу, которая содержала
в себе исповедание веры и которую он послал на собравшийся против монофелитов Шестой Святой и Вселенский Собор.
Сей же божественный Варсонофий, о коем мы повествуем, был муж по всему совершенно православный, и Христова Церковь почитает его
как святого, что подтвердил и святой Патриарх Тарасий, будучи вопрошен о сем святым Феодором Студитом. Сие свидетельствует сам Феодор
Студит в завещании своем, говоря так: «Принимаю всю богодухновенную книгу Ветхого и Нового Завета, также жития и Божественные писания
всех богоносных Отцов, учителей и подвижников. Говорю же сие ради умовредного Памфила, который, придя с Востока, оклеветал оных
преподобных Отцов, то есть Марка, Исаию, Варсонофия, Дорофея и Исихия, не тех Варсонофия и Дорофея, которые были единомысленны
с акефалитами и с так называемым Декакератом (десятирогим) и были за сие преданы анафеме святым Софронием в его книге, ибо сии
совершенно отличны от вышеупомянутых мною, которых я, по преданию Отцов, принимаю, вопросив о сем священноначальствовавшего
Святейшего Патриарха Тарасия и других достоверных восточных Отцов; к тому же образ Варсонофия находится на ендитии (облачении престола)
великой Церкви вместе с изображениями святых Отцов Антония, Ефрема и других; да и в учениях вышеупомянутых Отцов я не нашел
не только ни малейшего нечестия, но, напротив, многую душевную пользу».

Другой старец, преподобный Иоанн, проходил такое же безмолвное житие, как и Варсонофий, и сподобился таких же, как и он, дарований Духа,
особенно же и по преимуществу дарования прозорливости и пророчества, почему и именовался пророком. Посему-то великий Варсонофий
одному человеку, который вопросил сперва божественного Иоанна и, получив от него ответ, вопросил о том же и самого Варсонофия, сказал:
«Бог Варсонофия и Иоанна один». Также, когда некоторые просили его сказать им о житии Иоанна, отвечал так: «Касательно жизни единодушного
сына моего, благословенного и смиренного послушника, во всём отвергнувшего даже до смерти все свои хотения, что сказать вам?
Господь сказал: Видевший Меня видел Отца (Ин. 14:9). И о ученике сказал: довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его (Мф. 10:25).
Кто имееет уши слышать, да слышит! (Мф. 13:9)».

Сими словами святой хотел показать, что божественный Иоанн был по всему подобен Отцу и учителю своему Варсонофию,
то же самое явствует и из другого обстоятельства: когда некоторые вопрошали божественного Иоанна о каких-либо делах,
он имел обыкновение посылать вопрошавших к самому великому Варсонофию, чтобы тот дал им ответ; делал же сие Иоанн
по смирению, почему в одно время некоторый христолюбивый муж и сказал ему: «Что ты насмехаешься над нами, отец Иоанн,
посылая нас вопрошать Святого и великого старца отца Варсонофия, тогда как имеешь равную с ним силу духа?».

Откуда был родом и пришел сюда преподобный Иоанн, мы не знаем. Жил же он в первой келии великого Варсонофия,
которую сей последний создал вне Газской обители, и безмолвствовал тут 18 лет до самой своей кончины. Никто не видал,
чтобы он когда-либо улыбался, или был смущен, или без слёз приобщался Божественных Таин, как засвидетельствовал о нём
игумен той обители.

Многое преподобный Иоанн провидел и предсказал относительно жизни и смерти, и вместе со старцем Варсонофием исцелил
от болезни некоторого христолюбивого и страннолюбивого мужа. Также, по дару предведения, избрал для рукоположения именно тех,
которые были достойны сего. Ради же богатого дара пророчества, который дан был ему от Господа, он именовался от многих,
как мы уже сказали, Иоанном пророком. Посему-то и преподобный Никон на двух книгах, содержащих ответы сего Отца,
надписал: Иоанна пророка.

Сей преподобный Иоанн предузнал и о своей кончине, о чём сказал: «В седминах аввы Серида я скончаюсь.
Если бы авва Серид прожил долее, и я бы прожил еще пять лет, но как Бог скрыл сие от меня и взял его,
то и я не проживу более».

Но так как авва Елиан, тогда еще юный по летам, будучи пострижен и поставлен в игумена обители, не зная уставов монастырских
и как должно управлять братиею, умолял божественного Иоанна: «Хотя две недели подари мне, чтобы я мог вопросить тебя
касательно монастыря и управления им», — посему старец, сжалившись над ним и будучи подвигнут от живущего в нем Святаго Духа,
сказал: «Хорошо, я останусь с тобою еще на две недели». И авва Елиан спрашивал его обо всём, касающемся до управления общежитием.
По окончании же двух недель преподобный призвал всю монастырскую братию и, приветствовав каждого особо, отпустил их в свои келии,
и так предал в мире и безмолвии дух свой в руце Божии.

Когда же скончался преподобный Иоанн, то и святой Варсонофий умолк совершенно и более не давал никому ответов,
как говорит авва Дорофей в заглавии 2-го своего слова. А когда умолк Варсонофий, и сам сей авва Дорофей вышел из оной обители
и составил свое (отдельное) общежитие.

Таково-то было, возлюбленные братия, житие богоносных Отцов Варсонофия и Иоанна, таковые сверхъестественные и небесные дарования
сподобились они получить от Бога и таковую блаженную получили кончину. И ныне, восшедши на небеса, они наслаждаются высочайшим
блаженством, зря лицом к лицу Бога, Которого от души возлюбили они на земле, и озаряясь неизреченным светом трисолнечного Божества.
Ибо, преселившись в небеса, они стали, выражусь собственными словами божественного Варсонофия, «всецело умом, всецело оком,
всецело светлы, всецело совершенны, всецело боги. Возвеличились, прославились, просветились, ожили, потому что прежде умерли для всего.
Веселятся и веселят: веселятся о Нераздельной Троице и веселят Вышние Силы». Итак, возжелаем и мы состояния их, потечем путем их,
поревнуем вере их, приобретем их смирение и терпение, дабы получить достояние их. Будем держаться их не падающей любви, дабы
наследовать неизреченные блага: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9).

Сии блаженные Отцы от души возлюбили ближних, благодетельствовали им и оказывали пользу не только при жизни своей,
но и по смерти, ибо оставили всем братиям сию священную книгу, как отеческое наследие духовным чадам своим, дабы они,
прилежно читая оную, почерпали из нее великую пользу в век века. Книга же сия содержит в себе 850 ответов, сделанных
на различные вопросы различных лиц: архиереев, иереев, монахов, мiрян, старцев, юных, немощных и здоровых.
И одни из сих ответов писал старец Иоанн, бóльшую же часть других — сам великий старец Варсонофий, не по своей воле,
но по повелению Святого Духа, на пользу душ; он говорит: «И всё сие пишу я не по своей воле, но по повелению Святаго Духа,
на исправление и пользу души и совести внутреннего человека».

Когда же великий Варсонофий начал возвещать сии ответы игумену монастыря, преподобному Сериду, то последовало обстоятельство,
достойное удивления, а именно: святой Варсонофий, призвав Серида, своего писца, повелел ему написать ответ к преподобному Иоанну,
иноку обители Святого Саввы. Серид же, будучи не в состоянии удержать в уме своем всех слов, которые сказал ему святой, размышлял
и недоумевал, как он напишет такое множество слов, ожидая, не повелит ли старец приказать ему принести чернила и хартию, чтобы,
слушая писать слово за словом. Святой Варсонофий, по данной ему от Святого Духа благодати прозрения, познал тайную мысль Серида,
лицо его внезапно просияло, как огонь, и он сказал Сериду: «Поди, напиши и не бойся, если я скажу тебе и бесчисленное множество слов
с тем, чтобы ты написал их, то знай, что Дух Святый не попустит тебе написать ни одним словом больше или меньше сказанного,
хотя бы ты и сам пожелал сего, но наставит руку твою, как написать это, в последовательном порядке».

Таким образом, книга сия была написана повелением Святого Духа, и уже из одного сего всякий может разуметь, сколь она душеполезна
и приятна, сколь исполнена благодати и духовного рассуждения, ибо каково древо, таков и плод. Поистине, каждый может познать сие
из самого опыта, ибо, когда станет читать сию книгу, услышит слова невитийственные и простые, но, в то же время, сокровенно внутри сердца
своего ощутит одну чудную благодать и сладость Святого Духа, которая, подобно магниту, действенно привлекает волю к согласию
и несомненному убеждению в истине читаемых слов, и познает, как все слова сии породил один просвещенный и богоносный ум,
как расположило их одно сердце, в котором обитали Иисус Христос и Святой Дух Христов, и как они (слова сии) истекли из одной души,
которая вся была исполнена мира и тишины, вся Христовидна, вся вдохновенна тонкими веяниями миротворящего и просвещающего Духа,
и узнает тогда, что, по слову Давидову, Бог сказал во святилище Своем (Пс. 59:8), и что над словами сей книги исполнилось обетование Господне:
не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас (Мф. 10:20).

Примечания:

В течение всего того времени, которое великий Варсонофий пребывал в затворе, он только однажды явился некоторым.
Один брат, не веря, что старец жив, говорил, что Варсонофия нет в затворе, но что игумен Серид вымышляет сие
и дает ответы вместо него сам, посему-то святой отнесся к неверующему посланием, предстал ему лично и умыл ноги как ему,
так и другим братиям, случившимся тогда там, и таким образом брат тот уверовал, и все прославили Бога.

+1

47

Преподобные отцы Варсонофий Великий и Иоанн Пророк молите Христа Бога о нас !

+1

48

в наши дни многие уже знают про святого преп. Никифора (Прокаженного) с острова Хиос
( https://azbyka.ru/days/sv-nikifor-dzhan … okazhennyj )
( https://pravoslavnye-molitvy.ru/nikifor … kazhennyj/ )
( https://3rm.info/main/81372-javlenie-sv … ennyj.html )
но, к сожалению весьма немногие знают про его духовного отца, преп. Анфима Нового Хиосского

а это великий святой
и было бы весьма несправедливым умолчать о его житии и подвигах

Преподобный Анфим Хиосский (XX в.)

http://forumfiles.ru/uploads/0017/a0/a2/14/t779086.jpg

28 ФЕВРАЛЯ (по нов. ст.) - ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТОГО ПРЕПОДОБНОГО АНФИМА ХИОССКОГО.

Память преподобного Анфима Хиосского включена в месяцеслов
по благословению Святейшего Патриарха Кирилла 13.04.2018 г.
Прославление совершено Константинопольской Православной Церковью.

На окраине городка Хиоса расположился монастырь Панагии «Помощницы», построенный в 1930 году.
Это мирное прибежище духа было основано преподобным Анфимом (Вагианосом) , одним из святых,
канонизированных в последнее время, духовным отцом многих ныне здравствующих жителей Хиоса.

Житие святого Анфима показывает, насколько не прав тот, кто считает, что современный мир слишком слаб
и не способен «породить истинных старцев и святых. Мир, конечно, слаб, и времена наши дурны,
но человеческое сердце и Божия благодать всегда одинаковы. Времена, как и звезды, не могут реально
воспрепятствовать нам в достижении святости. Однажды кто-то из братьев спросил преподобного Серафима
Саровского, почему монахи уже не живут такой строгой жизнью, как подвижники древности.
Преподобный Серафим ответил:
«…потому, что не имеем к тому решимости. Если бы решимость имели, то и жили бы так, как отцы,
древле просиявшие подвигами и благочестием, потому что благодать и помощь Божия верным
и всем сердцем ищущим Господа ныне та же, какая была и прежде, ибо, по слову Божию,
Иисус Христос вчера и днесь Той же и во веки (Евр. 13, 8)».

Святой Анфим мало известен не только на Западе, но и в самой Греции, хотя его удивительное житие
напоминает нам и божественную мудрость преподобного Серафима, и дивный подвиг святости двух величайших
греческих отцов нашего века — святителя Нектария Эгинского и отца («Папы») Николая Планаса.
При жизни хиосцы называли его просто Геронда (Старец). Более пятидесяти лет его дела милосердия,
смирение и нелицемерная любовь к ближним служили духовным проводником Божией благодати и милости,
наполнявшей весь остров.

Родился будущий святой на Хиосе, в деревне Лейвади, в крещении получил имя Аргирий.
Он, кажется, с самого рождения был избранником и слугой Божиим. Когда он был еще крохотным младенцем,
его старший брат Николай видел стоящую над ним Пресвятую Богородицу. Царица Небесная стояла в сиянии
нетварного света, покрывая младенца своей мантией. Старейшие из здешних монахинь до сих пор рассказывают
эту историю: Николай в последние годы жизни говорил о своем детском видении с неугасшим воодушевлением.
Семья была бедной, и Аргирий не имел возможности ходить в школу, хотя и отличался сообразительностью
и прилежанием. Достигнув того возраста, когда мальчиков начинают учить ремеслу, он пожелал учиться
сапожному делу и потом большую часть жизни им занимался.

Монастырь Трех Отцов (в честь трех подвижников, основателей Неа Мони)

В возрасте восемнадцати лет юноша побывал в монастыре Трех Отцов (в честь трех подвижников, основателей Неа Мони).
Там он отдал монахам на реставрацию древнюю икону «Панагии Помощницы», подаренную ему матерью.
Видя простую жизнь добродетельных монахов, он сам стал духовным чадом настоятеля отца Пахомия и, хотя
и продолжал жить дома, начал строго поститься и ночами бодрствовать в молитве. Эти подвиги вдохновили
некоторых его друзей следовать его примеру, но многочисленные родственники старались охладить его рвение.
В 1898 году, в возрасте двадцатидевяти лет, он решил принять монашество, и отец Пахомий постриг его в рясофор
с именем Анфим. Ему назначили послушание — трудиться на строительстве женской обители в честь святого Константина,
однако, будучи еще до прихода в монастырь ослаблен постом и ночными бдениями, он начал испытывать сильные боли
в животе. К его огромному сожалению, пришлось ему вернуться домой, чтобы им могли заняться врачи,
поскольку устав монастыря не допускал ни присутствия врачей, ни приема лекарств. Духовный отец Анфима,
также крайне опечаленный, уверил его, что он может, когда захочет, приходить в монастырь или покидать его.

Немного оправившись от болезни, отец Анфим построил на принадлежавшей его семье земле небольшую келейку
и стал жить в ней. Он вел жизнь молчальника, помогал престарелым родителям и работал сапожником,
а заработанные деньги раздавал бедным. По благословению своего духовного отца он и здесь продолжал совершать
ночные бдения. Однажды оставался без сна в течение восемнадцати дней и ночей, вкушая немного хлеба и воды
один раз в два дня. В более поздние годы отец Анфим говорил своим духовным дочерям:
«Хоть я и не получил образования, но вел тяжкую брань, чтобы чего-то достичь. Вы этой брани не видели:
пост, молитва, плач, земные поклоны, страдания — день и ночь. Мои слова могут прозвучать фарисейски,
но я вам их говорю, чтобы вас укрепить. Говорю не фарисейски, а как ваш отец. Бесы жгли и мучили меня.
Я и сам мучил себя. Не насыщал себя хлебом. Не насыщал себя водой, не насыщал себя сном и другими вещами,
о которых знает только Бог. Ни на минуту я не давал отдыха своей плоти. Не позволял себе никакого утешения.
Матрасом мне служил мешок, а спал я, опершись о корень оливкового дерева, и то совсем чуть-чуть.
Я каждый день себя наказывал. Чего только бесы со мной не делали! Расскажи я вам все, вы не поверили бы.
Я их провоцировал — переносил искушения, — а они били меня по голове. Они не давали мне ни единой минуты отдыха…»

Икона Богородицы "Помощница"

Все время, пока шла эта духовная брань, отца Анфима охраняла и защищала Матерь Божия через свою икону
«Панагия Помощница», которая была у него в келье. Однажды ночью, сражаясь с бесовскими искушениями,
он услышал, как прекрасный голос, исходивший от иконы, произнес: «Звери, оставьте моего монаха»,
и тотчас же бесы прекратили терзать его. В возрасте сорока лет отец Анфим принял великую схиму
— высшую степень монашества. Схиму на него возложил преемник отца Пахомия настоятель Андроник.

В 1910 году отец Анфим отправился в деревню Адрамитион, расположенную на турецком берегу неподалеку от Смирны,
и жил там некоторое время в семье своего крестного. Стефан Диоматарис, видя удивительное благочестие своего крестника,
к которому многие жители деревни стали приходить за советом и утешением, убедил его принять священство и начал учить
его грамоте, чтобы он мог в храме читать Евангелие. 8 ноября того же года отец Анфим был рукоположен в храме святой Анны
в Смирне. Во время совершения таинства рукоположения, когда все христиане в храме воскликнули «Аксиос» (Достоин!),
небо сотряслось от удара грома и блеска молнии, и здание храма задрожало, как при землетрясении. К ногам только что
рукоположенного священника упала лампада, облив его маслом, и вдруг так же внезапно небо прояснилось, и засияло солнце.

Жена Стефана Диоматариса рассказывала об одном случае, происшедшем вскоре после рукоположения святого Анфима.
У них в деревне жил человек, страдавший одержимостью. Он был прикован железной цепью к большому платану.
День и ночь он дико кричал, скаля зубы и испуская изо рта пену. Жители деревни хотя и кормили его из сострадания,
но подходить к нему близко боялись из-за его нечеловеческой силы и ужасного бранного крика. Много раз приходил священник,
издалека читал молитвы об изгнании нечистого духа, но человек тот так и оставался бесноватым. Однажды, после рукоположения,
крестный сказал отцу Анфиму: «Ну что, батюшка, почему бы тебе не сходить и не почитать молитвы над тем несчастным?»
Отец Анфим ответил, что недостоин, чтобы его считали способным изгонять бесов, но по настоянию крестного несколько раз
сходил почитать молитвы над бесноватым, освятил воду и отслужил молебен. Очень скоро страждущий исцелился.
Услышав об этом случае, жители деревни стали стекаться в маленький храм святого великомученика Пантелеймона,
где служил отец Анфим, желая исповедаться у него и получить духовное наставление. Однако местные священники
начали завидовать ему, и в 1911 году ему пришлось уехать на Гору Афон, чтобы не быть для них источником искушения.

Больница для прокаженных, в которой служил преп. Анфим

Он посетил афонские монастыри и старцев, а в 1912 году вернулся на Хиос, где его отправили служить в местную больницу
для прокаженных.  До его прихода этот лепрозорий пользовался дурной славой. Запущенность, грязь, ругань, ссоры
и пение непристойных песен были там в порядке вещей. Отец Анфим сразу взял дело в свои  руки. Он достал все необходимое,
отремонтировал помещения, развел фруктовые сады с  цветами и целебными травами и установил в больнице общежительный
образ жизни. Он сам ел в общей столовой, вместе с прокаженными. Составитель его жития пишет: «Он растил для своих больных
также и духовный сад, благоухающий цветами любви и других добродетелей. Благодать священства позволяла ему помогать им,
как это делает врач, и ухаживать за ними наподобие заботливой сиделки, осторожно омывающей гнойные, зловонные язвы
на теле прокаженных. Он обходил комнаты своих пациентов, склонялся над их подушками и старался словами молитвы
и утешения облегчить их боль…»  Прокаженные в ответ на его любовь при обращении к нему говорили «Старче».
Они просили учить их молиться, исповедовали свои грехи и причащались Святых Тайн.
Многие из них приняли монашество.

Через некоторое время после прихода отца Анфима в лепрозорий в полуразрушенной церкви на территории больницы
была найдена старая икона, которую он назвал «Панагия Послушания». Вскоре после обнаружения этой иконы отцу Анфиму
явилась во сне Божия Матерь. Она сказала: «Прими Мою икону и позаботься о ней, и увидишь, что будет здесь через нее совершаться».
Отец Анфим украсил икону золотым окладом, и вскоре начались чудеса исцеления. Ранее людей со всего острова привлекала
сюда добрая молва о самом отце Анфиме, теперь же множество верующих ежедневно приходили помолиться перед иконой.
Часто те, кого мазали маслом от неугасимой лампады, горевшей перед этой иконой, получали исцеление. Многие больные
становились здоровыми, скорбящие находили утешение, положение бедняков и заключенных улучшалось, а одержимые
нечистыми страстями и бесовскими силами получали освобождение от этих страданий. Тридцать восемь человек оставили
работникам больницы свидетельства, подтверждающие факт их исцеления от одержимости во время всенощных бдений
перед этой чудотворной иконой. Службу вел отец Анфим, исцеление происходило при многочисленных свидетелях.

Хотя он и мог читать Евангелие и некоторые молитвы, отец Анфим так и остался необразованным.
Ему удавалось пробудить хиосцев к покаянию благодатью и милостью, полученными им от Бога.
Свою неграмотность он обернул во благо, заменив все преимущества образования непрестанной молитвой.

Во время своего служения в лепрозории Старец часто уходил один в поля помолиться или посетить свой старый скит
и поклониться своей чудотворной иконе «Панагии Помощницы». Он просил ее помочь в осуществлении его желания
построить монастырь. Проведя восемнадцать лет в больнице для прокаженных, шестидесятивосьмилетний старец
почувствовал, что пришла пора начинать. Назрела необходимость строить монастырь. Обитель была нужна и его
духовным дочерям, стремившимся к монашескому подвигу под его руководством, и многим оставшимся без приюта
монахиням, которые прибыли на Хиос из Малой Азии после обмена населением с турками.  Преодолев сильное
сопротивление местного митрополита и зависть остальных хиосских священников, отец Анфим наконец получил
разрешение начать строительство. Он сам в феврале 1928 года заложил камень в его основание в красивом месте
на окраине городка, у дороги в деревню Карьес.

Портрет преп. Анфима

Его биограф не сообщает о причинах и характере недовольства этим строительством. Он пишет лишь, что сооружение
обители вызывало ожесточенное сопротивление. На Святого сыпались осуждение и клевета, а многие из его противников
даже призывали снести наполовину построенное здание. Однако благословение Божией Матери оказалось сильнее,
и 30 марта 1930 года отец Анфим с сестрами переехали жить в новый монастырь. Сам Старец говорил так:
До конца своей жизни я не забуду того дня, сестры, когда мы принесли благодатную икону Панагии в наш монастырь,
когда мы взяли ее из моей бедной и убогой кельи и перенесли сюда с пением и каждением ладана. Никогда…
не забуду я той своей радости! Я уж и не знал, по земле я иду, или лечу по воздуху. На земле я был или на небе,
я не мог бы тогда сказать! После стольких мучений, стольких расстройств и бурь мы все-таки построили этот монастырь!
Меня самого удивляет и изумляет, как все это случилось!

Уходить из лепрозория было нелегко: больные неутешно плакали, хотя отец Анфим снова и снова обещал часто навешать их.
Обещание это он сдержал и до конца жизни оставался отцом для своих первых и самых несчастных духовных чад.
Последние тридцать лет жизни он провел в новом монастыре. Он ввел там общежительный устав и построил различные
мастерские, где сестры могли писать, рисовать, шить, ткать и вязать, то есть делать все то, чему научились, живя в миру.
Старый священник не ушел на покой, но продолжал еще больше работать: окормлять множество духовных чад, помогать
в обработке диких холмистых полей вокруг монастыря, создании виноградников, садов и огородов. Он вручную носил воду
из резервуаров над холмом, вместе с рабочими откапывал и обтесывал камни для строительства монастырских сооружений.

По молитвам отца Анфима, от его иконы «Панагия Помощница» продолжала изливаться благодать и утешение.
Многие исцелялись по молитвам перед этим образом от бесовской одержимости, у бесплодных женщин
рождались младенцы, болящие выздоравливали.

Однако монашеское смирение Старца заставляло его избегать славы и похвал. Он всегда говорил, что монастырь создал Господь
и Его Пресвятая Матерь, а себя называл «землей и прахом». Тем не менее, его святость и прозорливость были известны всем
жителям Хиоса. Однажды, во время обеда в трапезной, отец Анфим поднялся и в явном испуге побежал к воротам монастыря,
оставив сестер в недоумении. У ворот несколько рабочих добывали камень и песок из основания соседнего холма.
Они не замечали, что прямо над ними от холма откололась крупная глыба и вот-вот должна была свалиться и раздавить их.
Старец закричал: «Чада, уходите — бегите быстрее! На вас упадет гора!» Напуганные рабочие бросили инструменты и,
едва успели отойти, глыба отломилась и свалилась на то место, где они только что работали. Дрожа от пережитого испуга,
они .долго благодарили Старца, а он рассказал им, что услышал неземной голос, повелевший:
«Встань, иди к работникам. Они в опасности».

Отец Анфим был горячим патриотом своей страны, и во время II Мировой войны, когда Греция была под властью немецких
оккупантов, он просил сестер ежедневно читать Канон молебный ко Пресвятой Богородице с молитвой об освобождении
родной земли от захватчиков. Он также строго запрещал впускать на территорию обители немецкие войска. И все же однажды
немец — управляющий острова — приказал отдать одно из зданий обители под артиллерийский склад. Митрополит Хиоса
протестовал против этого решения, но безуспешно. Управляющий был непреклонен. Отец Анфим, услышав об этом решении,
ужасно расстроился. Немцы не только планировали придти в его монастырь, но и разместить здесь свое оружие. Старец понимал,
что об этом могут узнать войска союзников, и тогда они непременно разбомбят монастырь. С другой стороны, в случае
сопротивления приказу оккупантов, сразу последовало бы возмездие в отношении самой обители и семидесяти ее насельниц.

Старец, как всегда, понес это бремя к стопам Панагии Помощницы, умоляя Ее о заступлении. В ту ночь, окруженный
испуганными плачущими сестрами, он успокоил их: «Не волнуйтесь, сестры. Панагия защитит нас. Не бойтесь, ничего не случится».
На следующий день управляющий в сопровождении двух офицеров, высоких чинов, явился посмотреть, как выполняется его приказ.
Биограф отца Анфима пишет: «Кто, однако же, поверит, что могло произойти то, что произошло? Как только немец увидел
дышащую святостью фигуру Старца… за воротами обители, он остановился и несколько мгновений стоял, глядя на аскетический лик
уважаемого подвижника, словно это была галлюцинация. Он не успел даже открыть рта — вся его надменная суровость сменилась
выражением спокойной доброты. Забыв о решении, на выполнении которого он собирался упрямо настаивать, управляющий начал
гладить Старца по плечу и повторять с явной добротой:
«Прости меня, Отче… мы пойдем в другое место.
Отче, мы тут не останемся… прости, мы уйдем».
Множеством поклонов и различных жестов он выразил свое уважение и восхищение святым Старцем,
ибо даже у противника добродетель вызывает восхищение».

В последние годы жизни, когда отец Анфим стал слаб и не мог уже трудиться физически, он говорил одному своему знакомому:
«Мне неприятно, что я уже не могу работать. Хотелось бы делать что-то еще для ближнего, но сил нет. Я вот даже просто сижу
сейчас здесь — и уже устал. Это все старость… Все время прошу Господа, чтобы, пока я живу, Он посылал мне Свою благодать,
и я мог бы хоть что-то предложить любому, кто подойдет ко мне: одному благословение, другому совет, молитву, утешение…
чтобы любой, кто окажется рядом со мной, будь он друг, или иудей, или турок, — вообще кто угодно, — я хочу, чтобы Господь мой
даровал мне силы сделать для него что-нибудь, чем-нибудь ему помочь, как я всю жизнь делал».

Отец Анфим тихо отошел ко Господу утром 2 февраля (15-го по новому стилю) 1960 года.
О нем скорбели восемьдесят монахинь его обители и шесть тысяч жителей деревень всего острова;
они терпеливо стояли на холоде под дождем, желая проститься со своим духовным отцом.

Мощи отца Анфима покоятся в монастыре.

Большинство пожилых монахинь и местных жителей старше сорока лет помнят отца Анфима.
Если вы понимаете по-гречески, или кто-то может вам перевести, разговор с ними доставит вам много радости.
Настоятельница, старица Вриени, была духовной дочерью преподобного Анфима с 1925 по 1960 год
и сейчас сама является как бы живой реликвией.

Старый лепрозорий

Дивное место для паломника на Хиосе — старый лепрозорий, где служил святой Анфим. В 1961 году его закрыли,
по той причине, что врачи, к счастью, нашли способ лечения проказы, после которого больные становятся незаразными
и не требуют изоляции.

Старый лепрозорий находится в городке Хиосе недалеко от района Лулокомио. По разбитой грунтовой дороге паломник подходит
к старинным кованым железным воротам, за которыми тянется длинный ряд зданий из красного и золотистого кирпича.
Комнаты для прокаженных построены в виде крохотных, последовательно соединенных между собой домиков.
Окна выходят на небольшую равнину, бывшую когда-то садом. До сих пор там растут лимонные и апельсиновые деревья из тех,
что посадил сам святой Анфим. Кое-где сохранились даже дикие розы. Через всю территорию тянется дорога длиной в полкилометра,
которая раньше была одним длинным виноградником. Храм в конце этой дороги, в котором была обретена икона Панагии Послушания,
все еще лежит в развалинах. Здесь царит неземной покой. В начале девятнадцатого века здесь стоял только этот храм, а в 1800 году,
согласно местному преданию, пришли турецкие войска и перебили хиосиев, пытавшихся укрыться в храме после поражения
очередного восстания. Позже рядом с храмом построили лепрозорий.
На середине дороги стоит здание бывшей клиники с колокольней, построенное в 1910 году.
Рядом с ним находится небольшая церковь в честь св. праведного Лазаря. Часто по воскресеньям в ней служат литургию.
Удивительный покой и ощущение небесного присутствия дают некое представление о том, каким это место было при жизни Святого.

https://www.molitva.gr/2012/02/monastyr … fim-novyj/

https://altaryvic.ru/images/phocagaller … /133/1.pdf

Чудеса Преподобного Анфима Хиосского (от Святого Никифора Прокажённого )

22 июля 1961 года   отец Никифор отправил из Афин настоятельнице монастыря  Панагии «Помощницы»
список  чудес  Преподобного  Анфима  Хиосского . Вот что он ей писал:

“Я хочу  поведать вам некоторые чудеса  нашего  Святого  Отца  , те , что мне более всего запомнились.
Многоуважаемая игуменисса  в Ловокомео острова Хиос я прибыл  в 1914 году. Святой Старец Анфим
прибыл сюда в  1912 году. Таким образом,  эти два года я не знаю, какие чудеса ему удалось совершить .
Я хочу написать о том , что мне удалось увидеть собственными глазами.

далее по ссылке:
https://www.vimaorthodoxias.gr/thaumata/mn-mbj-nvh-5/

0

49

фрагмент из жития преподобного отца нашего Ефрема Сирина

Преподобный Ефрем Сирин[2] родился, вероятно, в первых годах четвертого столетия[3],
в Низибии, главном городе северо-восточной части Месопотамии, или в окрестностях его.
Предки его, как сам он свидетельствует, были нищими, которые питались милостыней;
деды уже стали земледельцами и жили в достатке; родители также были земледельцами
и находились в родстве с незнатными городскими жителями[4]. Но незнатность рода
вознаграждалась христианскими добродетелями и попечительностью родителей
о воспитании своего сына в страхе Божием. Сам преподобный Ефрем говорит о летах
своей юности: «Я был уже причастником благодати, – от отцов получил наставление о Христе.
Родившие меня по плоти внушили мне страх Господень. Видел я соседей, живущих
в благочестии, слышал о многих, пострадавших за Христа; отцы при мне исповедали Его
перед судьей, я родственник мученикам».

Еще в первые годы жизни Ефрема Бог показал будущее величие дитяти
в знаменательном видении, или сне, вследствие которого, может быть,
он и назван был Ефремом, то есть плодоносным.  Было открыто, что на языке
дитяти выросло виноградное дерево, которое так, наконец, разрослось,
что ветвями своими покрыло всю землю, и было так плодоносно, что чем более
птицы питались плодами его, тем более умножались плоды.

лета юности не прошли для Ефрема без некоторых преткновений.
От природы пламенный, он был раздражителен, а в юной плоти
по временам возбуждались нечистые желания. В таких чертах
представлял впоследствии сам Ефрем первые годы своей юности,
хотя, без сомнения, в его изображении нельзя не заметить того
глубокого смирения, которое составляло отличительную черту
его характера в иночестве. «Еще в молодых летах, – говорит он
в своей "Исповеди", – произнес я обет; однако же в краткие эти годы
был я злоязычен, бил, ссорил других, препирался с соседями, завидовал,
к странным был бесчеловечен, с друзьями жесток, с бедными груб,
из-за маловажных дел входил в ссоры, поступал безрассудно,
предавался худым замыслам и блудным мыслям, даже и не во время
плотского возбуждения». А пытливость молодого, еще незрелого ума,
усиливающегося постигнуть то, что выше сил его, или легкомыслие
молодости вовлекли его в некоторые сомнения относительно Промысла Божия.

«В юности, – говорит он, – когда жил я еще в миру, нападал на меня враг;
и в это время юность моя едва не уверила меня, что совершающееся с нами
в жизни случайно. Как корабль без руля, хотя кормчий и стоит на корме,
идет назад, или вовсе не трогается с места, а иногда и опрокидывается,
если не придет к нему на помощь или Ангел, или человек, так было и со мной».

Но Промысл Божий не оставил без вразумления колеблющегося юношу,
и следующие события, рассказанные самим Ефремом с глубоким сокрушением,
послужили ему вразумительным уроком о Промысле и переходом к новому образу жизни[8].
Однажды, по приказанию родителей отправившись за город, Ефрем запоздал
и остановился ночевать в лесу вместе с пастухом овец. Ночью напали на стадо волки
и растерзали овец. Когда пастух объявил об этом хозяевам стада, те не поверили
и обвинили Ефрема в том, будто он привел воров, которые расхитили овец.
Ефрем был представлен судье. «Я оправдывался, – говорит он, – рассказывая,
как было дело. Вслед за мной был приведен некто, пойманный в прелюбодеянии
с одной женщиной, которая убежала и скрылась.

Судья, отложив исследование дела, обоих нас вместе отослал в тюрьму.
В заключении нашли мы одного земледельца, приведенного туда за убийство.
Но и приведенный со мной не был прелюбодеем, а земледелец – убийцей,
равно как и я – похитителем овец. Между тем, взяты под сохранение по делу
земледельца – мертвое тело, по моему делу – пастух, а по делу прелюбодея
– муж виновной женщины; поэтому их и стерегли в другом доме.

Проведя там семь дней, на восьмой вижу во сне, что кто-то говорит мне:
"Будь благочестив, и уразумеешь Промысл; перебери в мыслях, о чем ты думал,
и что делал, и по себе познаешь, что эти люди страждут не несправедливо;
но не избегнут наказания и виновные". Итак, пробудившись, стал я размышлять
о видении, и, отыскивая свой проступок, вспомнил, что однажды, будучи в этом же
селении, на поле, среди ночи, со злым намерением выгнал я из загона корову
одного бедного странника. Она обессилела от холода и от того, что была непраздна;
ее настиг там зверь и растерзал. Как только я рассказал заключенным со мной этот сон
и свою вину, они, возбужденные моим примером, начали рассказывать о своих:
поселянин, – что видел человека, тонувшего в реке, и мог ему помочь, однако же
не помог; а городской житель, – о том, что присоединился к обвинителям одной
женщины, оклеветанной в прелюбодеянии. "Она, – говорил он, – была вдова;
братья ее, возведя на нее вину эту, лишили ее отцовского наследства,
дав из него часть мне, по условию". При этих рассказах начал я приходить
в сокрушение, потому что в этом было некоторое явное воздаяние.
И если бы все это случилось только со мной, можно было бы сказать,
что все это случилось со мной по человеческим причинам. Но нас троих
постигла одна и та же участь. И значит, есть некто четвертый, отмститель,
который не в родстве с терпящими напрасную обиду и не знаком нам,
потому что ни я, ни они никогда не видели его, – так как я описал им
наружность того, кто явился ко мне во сне.

Заснул я в другой раз, и вижу, что тот же говорит мне:
"Завтра увидите и тех, из-за кого терпите вы обиду,
и освобождение от возведенной на вас клеветы"».

На другой день действительно представлены были градоначальнику вместе
с Ефремом и другими товарищами его по заключению еще пять человек,
обвиняемых в разных преступлениях. Из них двое были братьями
оклеветанной вдовы и взяты в темницу за другие, действительно ими
совершенные преступления; а трое остальных были невиновны в том,
за что были посажены в темницу, но, как сами они открылись Ефрему,
были виновны в лжесвидетельстве. Исследование всех этих дел не могло быть
скоро закончено. Между тем, был назначен другой судья. Новый судья
был знаком с родителями Ефрема и с ним самим, но Ефрем не сразу узнал его.
Накануне того дня, когда всем заключенным надлежало предстать перед ним
на суде, Ефрем снова увидел во сне говорящего: «На следующий день
будешь ты освобожден, а прочие подпадут справедливому суду; будь же
верующим и возвещай Промысл Божий». Действительно, на другой день
судья рассмотрел дела обвиняемых; признал невинными посаженных
в темницу по ошибке или злонамеренности, и предал на съедение зверям
уличенных или сознавшихся в злодеяниях.

«Судья, – говорит Ефрем, – велит также и меня вывести на середину.
Хотя и сближала его со мной единоплеменность, однако же стал он
осведомляться о деле по порядку и пытался выспросить у меня, как было
дело об овцах. Я сказал правду, как все происходило. Узнав меня по голосу
и по имени, он приказал высечь пастуха для дознания истины, а потом
освободил меня от обвинения, по прошествии без малого семидесяти дней.
Знакомство же мое с судьей происходило от того, что родители мои жили
за городом с воспитавшими этого человека; да и я, по временам,
имел у него жительство...

После этого, в ту же ночь, вижу прежнего мужа, и он говорит мне:
"Возвратись в место свое и покайся в неправде, убедившись,
что есть Око, над всем назирающее". И, сделав мне сильные угрозы,
он удалился; с тех пор и до ныне не видал я его».

Ефрем был верен наставлению явившегося. Еще в темнице дав обет
посвятить всю свою жизнь покаянию, он вскоре оставил мир
и удалился в окрестные горы к отшельникам[10]. Между тем,
и в поздние годы он не переставал каяться в грехе юности
и просить у других молитв перед Господом о прощении.

Ему нетрудно было найти себе мудрых наставников среди отшельников
на горе Синьджар. Отшельническая жизнь была давно известна и уважаема
среди христиан Низибии. Пещеры в горах служили жилищем, растения и плоды
земли доставляли подвижникам скромную пищу, и они постоянно упражнялись
в молитве и богомыслии [Созомен говорит, что начало отшельнической жизни
из Египетских пустынь принес сюда на Восток Римской империи ученик
преп. Антония Великого Аон или Евгений. Здесь он вскоре себе многих
нашел подражателей и последователей. В их числе был и Иаков еп. Низибийский.
– Созомен. История Церкви. – СПб, 1851. &? с. 455-456].

Поселившись здесь, св. Ефрем стал ревностным учеником св. Иакова,
впоследствии епископа Низибийского
[Жизнь св. Иакова описана блж. Феодоритом еп. Кипрским].

Урок Промысла Божия, данный Ефрему, произвёл в нём большую перемену.
Раньше вспыльчивый, гневливый, теперь стал он смиренным и сокрушенным пустынником
— настоящим подвижником, который, научаясь закону Господнему, денно и нощно
оплакивал свои грехи. Нужно присовокупить и следующее обстоятельство:
пример жизни св. Иакова особенно благотворно действовал на восприимчивую душу Ефрема,
и уже в начале своего монашеского подвига св. Ефрем проявляет дивную твёрдость
в перенесении искушений.

Таких искушений было очень много. Вот одно из них. К клиру Низибийской церкви
в то время принадлежал один преступный человек, тоже Ефрем по имени.
Сожительствуя незаконно с одной девицей, дочерью вельможи Низибийского,
он научил обольщенную (когда грех должен был обнаружиться) сложить вину
на ученика св. Иакова — Ефрема. Коварная девица так и поступила.
Со слезами созналась она родителям, что Ефрем -любимый ученик епископа
— и есть виновник всему. Родители обратились к св. Иакову и обвинили Ефрема.
Понятно, что св. Иаков, знавший непритворное благочестие своего ученика,
не поверил обвинению и позвал Ефрема, чтобы спросить его лично. Тогда Ефрем,
уже наученный, что Промысел Божий руководит вся ко спасению и управляет судьбами
всякого человека, пал к ногам св. Иакова и сказал: «Действительно, отче, я согрешил».

Вскоре после этого отец девицы принёс младенца и в присутствии всего клира
отдал его Ефрему, говоря: «Вот твой сын, воспитывай его!». Ефрем как бы действительно
виновен в сем преступлении, с горькими слезами взял младенца, чтобы воспитать.
Но милосердный Бог, испытав смирение и твёрдость Своего раба в перенесении
этого искушения, дал средство Ефрему со славою выйти из испытания.
Бог внушил ему, что добродетель не должна оставаться помраченною в глазах людей,
и Сам содействовал обличению виновных.

Однажды, когда в храме было полно людей, пришёл туда Ефрем с младенцем,
и, взяв благословение у епископа, взошёл на церковный амвон, поднял младенца
и спросил у него, кто его отец, на что младенец громко трижды отвечал,
что его отец- Ефрем, эконом церковный. Обвинитель Ефрема (Сирина), видя
такое знамение Господа над Своим избранником, слезно просил прощения у него,
и слава его с тех пор ещё больше распространилась
[Проф. Соколов А.К. Жизнь и труды св. Ефрема Сирина. – Сергиев Посад, 1895. – С.9].

https://omsk-eparhiya.ru/orthodoxbasics … Efr000.htm
https://omsk-eparhiya.ru/orthodoxbasics … Sir/t1.htm
http://efremsirin.ru/zhitie-efrema-sirina/

+1