Вверх страницы

Вниз страницы
Форум Православная Дружба риа Катюша

Близ при дверях, у последних времен.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Близ при дверях, у последних времен. » Слово пастыря » Архимандрит Рафаил (Карелин)


Архимандрит Рафаил (Карелин)

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Архимандрит Рафаил (Карелин).

Архимандрит Рафаил (Карелин) - выдающийся богослов современности, опытный пастырь, 
духовный писатель, апологет Православия.   Отец Рафаил – автор целого ряда известных книг:
«Умение умирать или Искусство жить»,
«Тайна спасения»,
«Путь христианина»,
«Житейское море»,
«В поисках истины»,
и многих другие

Работы отца Рафаила обращены к широкой аудитории, и, благодаря его огромному духовному опыту,
прекрасному владению стилем, большой эрудиции и начитанности, способны донести святоотеческое
знание до каждого человека, задающегося вопросом о цели жизни и смысле своего существования.

Как определить свою главную страсть и как с ней бороться?


Архимандрит Рафаил (Карелин). Тайна спасения. Беседы о духовной жизни.   

00.01 - 12.00 - Что хуже - шутка или брань;
12.00 - 14.35 - Чем отличается сострадание от сентиментальности;
14.35 - 32.04 - Пришедшим из оккультизма

+2

2

Правило веры † Православие † Антимодернизм †

Братья и сестры!
Мы рады представить Вам эксклюзивную запись ответов на вопросы архимандрита Рафаила (Карелина), сделанную на праздник Казанской иконы Божьей Матери во дворе храма св. Александра Невского в Тбилиси (рядом с могилой великого Глинского старца схиархимандрита Виталия (Сидоренко) 1928-1.12.1992† https://vk.com/public81569540
Из-за серьезных проблем со здоровьем батюшки в последнее время очень сложно организовать с ним встречу, но в этот раз, как сказал сам о. Рафаил, Господь промыслительно свел нас, чтобы мы смогли побеседовать и задать нашему любимому отцу интересующие нас и наших братьев и сестер вопросы.

Вы сможете услышать рассуждения о. Рафаила на самые разные темы, от богословского модернизма, проекта нового катехизиса РПЦ и ереси царебожия до советов по духовной жизни и бытовым вопросам семейной жизни и воспитания детей. Надеемся, что прослушивание этих аудиозаписей принесет Вам духовную пользу и радость.

При копировании аудиоматериала или его расшифровке обязательно указывайте ссылку на наше сообщество "Правило веры" https://vk.com/pravilo_very
Спаси Вас Господь!

Архимандрит Рафаил (Карелин)
14 аудиозаписей

Встреча участников православного антимодернистского сообщества "Правило веры" с о. Рафаилом (Карелиным) 04.11.2017 г. в храме св. Александра Невского города Тбилиси.

Ответы на вопросы.
Как противодействовать модернизму и лжеучениям. Предостережение от раскола.
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Соблазны справа. Царебожие. Искупительная Жертва Христа.
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Проект нового "Катехизиса" РПЦ. Можно ли не поминать правящего архиерея или уйти из Церкви?
Архимандрит Рафаил (Карелин)
О вл. Феофане Полтавском. Догмат Искупления. Антоний (Храповицкий), монизм, крестоборчество
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Рекомендации к чтению
Архимандрит Рафаил (Карелин)
В защиту святого Исаака Сирина
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Можно ли идти в монастырь без благословения
Архимандрит Рафаил (Карелин)
О поиске прозорливых старцев
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Как жить холостым в миру
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Как взрастить в себе любовь к Богу и молитве
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Можно ли молиться под аудио-записи
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Как жить с неправославным мужем, если он не хочет более двух детей?
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Дети и компьютерные игры
Архимандрит Рафаил (Карелин)
Можно ли наказывать детей старшему брату (сестре)?
Архимандрит Рафаил (Карелин)

https://m.vk.com/audio?act=audio_playli … e407f34c17

+2

3

О ГОРДОСТИ.
(Архимандрит Рафаил Карелин)

Основа психического спокойствия человека – смирение: смиренный лег на землю, и буря пронеслась над ним, а гордый встал во весь рост, и буря швырнула его на камни. То же происходит и с бурей страстей. Человек смирил себя, признал свое бессилие, признал свою греховность – и буря, прошумев, прошла.

Гордый во всех искушениях обвиняет лишь других и даже Самого Бога, страсти клокочут в его сердце, можно сказать, что он находится в постоянной борьбе – только не со своими страстями, а с мнимыми врагами.

Гордый человек всегда неблагодарен Богу, неблагодарен за дарованную ему жизнь; он неблагодарен окружающим его людям, так как в глубине души считает, что для них великая честь и счастье общаться с ним. Он верит, что обладает теми талантами и способностями, которых нет больше ни у кого. Он тяжело переживает малейшие проявления не только неуважения, но и безразличия по отношению к нему. Ему кажется, что ему дано какое-то особое право распоряжаться другими людьми, а когда он получает отпор, то негодует на них, как на неблагодарных и глупых животных, которые не могли понять его великую душу. Впрочем, гордость многолика, можно лезть в чужие дела и получать по носу, но можно молчать и презирать людей, решив, что по сравнению с тобой они не более чем лающие собаки .
Самая страшная гордость – духовная гордость, когда человек восстает против Бога, когда он считает, что Бог несправедлив к нему; он как бы говорит: «Почему люди, худшие меня, пользуются Твоими благами, а я несправедливо обижен?». Если он неверующий, то ему кажется, что весь мир объединился в борьбе против него. У гордого в сердце постоянно тревога, у гордого в душе постоянно страх.

Люди соединены друг с другом любовью, гордый теряет любовь, а потеря любви – уже начало безумия. Здесь происходит внутренний конфликт: если он верующий, то считает, что Бог, как жестокий отец, выбросил его из дома, у него в сердце глухая ненависть к Богу; если неверующий, то полагает, что он единственно достойный человек, который живет среди подлецов и негодяев, живет в доме, где по стенам ползают скорпионы, готовые ужалить его, поэтому он в хроническом нервном напряжении. В глубине души он убежден, хотя бы и не признавался в этом, что люди достойны того, чтобы земной шар начинить динамитом и затем взорвать.

Гордый всегда неудовлетворен. Гордый не может быть счастлив, потому что счастлив лишь тот, кто довольствуется тем, что имеет. Гордый живет в этой земной жизни. Он не ощущает вечности своим сердцем, поскольку в нем гнездятся нераскаянные грехи, страсти: ведь гордый не может каяться, он во всем прав. Он не может молиться, хотя бы даже читал слова молитвы, потому что считает, что это недостойно его: просить о чем-нибудь и умолять; он хочет говорить с Богом как равный. Когда же это не удается, то нередко происходит срыв в оккультизм и демонизм.

Демонизм – один из поставщиков живого товара в дома умалишенных.
Гордый постоянно входит в конфликт со всеми, и здесь его психический аппарат, изношенный и разрушенный, уже не выдерживает. Здесь или смерть, или, как альтернатива смерти, безумие. В это время активизируются темные демонические силы и помогают человеку создать тот мир безумия и хаоса, в который он затем погружается. Попав в этот мир, человек уже не может выйти из него. Самый характерный симптом в этом случае – отсутствие любви. Если безумный плачет, то он оплакивает себя; если говорит, то только о себе; диавол холоден, и человек, пораженный безумием, становится холодным и безучастным.

Гордый весь исполнен страстей, но сама по себе гордость – это такая сильная страсть, что может заглушить все остальные. Человек, одержимый гордостью, нередко удовлетворяется ею одною, и потому с первого, поверхностного взгляда он может показаться порядочным и даже нравственным, но эта мнимая порядочность основана на самовлюбленности, на вере в свои собственные силы, на страшной духовной слепоте. Для гордого его собственная душа закрыта. Желания гордого, как правило, не исполняются, потому что они исходят из ложной предпосылки, а именно: люди должны относиться к нему так же, как относится к себе он. Поэтому между желанием и реальностью – постоянное противоречие, поэтому нервы у гордого всегда натянуты как струны; даже сны у него тяжелые и тревожные.

У гордого своеобразная мораль: он должен быть царем, а его не признают,– следовательно, люди для него – это взбунтовавшиеся подданные. Гордый постоянно чувствует себя одиноким, он не может иметь настоящих друзей, несчастен в собственной семье. Убеждение, что с ним постоянно поступают несправедливо, рождает в его душе глубокую, непроходящую обиду. Эту обиду – на всех и на вся – он всегда носит в своем сердце; это самый тяжелый груз, это какая-то свинчатка, которую он привязал к своей душе и которая тянет его к земле. Часто гордый хочет освободиться от этого тягостного состояния, но как? Через ссору, брань, через состояние, похожее на беснование (истерии, как правило, подвержены именно гордецы). После ссоры и брани он несколько успокаивается, но лишь на время; затем наступает уныние, не раскаяние, а именно уныние. Гордый не болеет душой за то, что причинил боль другим, а стыдится, что бранью унизил себя и как бы поколебал своего собственного идола, но тот, немного покачавшись, снова встал на свое место.

Если гордый попадает под власть такого же гордого человека, как он сам, то считает себя мучеником за правду. Часто ему приходится терпеть оскорбления, но гордость этим не исцеляется, только ненависть, как ядовитая змея, растет в душе. Иногда бывает и так, что гордый из тщеславия ищет опасности, чтобы продемонстрировать, точно на картинке, свою храбрость. Гордый не терпит, чтобы кто-то был над ним, поэтому одна из самых распространенных причин неверия – гордость ума. Если же гордый верит в Бога, то хочет утвердить себя в вере, как учитель и пророк, хочет использовать веру для того, чтобы властвовать над людьми, чтобы быть центром их внимания. Здесь происходит то, что, к сожалению, можно наблюдать порой в православном храме. Люди с апломбом учат других, когда их никто не просит, и учат тому, чего и сами не знают и не понимают. Или же поступают еще хуже: неосведомленность и ошибки человека, только пришедшего в храм, они используют для того, чтобы показать свою ревность в вере, используют как возможность удовлетворить свою страсть властолюбия и тщеславия, безнаказанно оскорбляя другого.

Только смирение может спасти человека от безумия, но в том-то и дело, что он уже не может смирить себя. Даже в своих галлюцинациях и навязчивых идеях безумные воображают себя обычно великими людьми – и в этом проявляется тот же комплекс гордыни. Без смирения невозможно действие благодати, без благодати – невозможна любовь; без любви мир становится больным и несчастным. Мы говорим о явных видах безумия, а сколько «стертых» видов этого недуга, как часто мы сами становимся на время безумными – именно тогда, когда теряем любовь!

+3

4

Пост и телефильмы ( о вреде телевидения ).
Архимандрит Рафаил (Карелин)

Многие христиане считают, что пост установлен только для того, чтобы подчинить тело душе.
Святитель Григорий Богослов назвал тело "ночной и страстной служанкой".
Душа - царица, тело - ее раба, которая должна участвовать в славе своей царицы.
Но эта "раба" своенравная, непослушная, склонная к мятежам, и поэтому ее часто надо
силой принуждать к повиновению. 

Однако это лишь одна сторона поста. Есть другая, еще более важная, то,
что святые Отцы называли "духовным постом".

Человек состоит из души и тела, но в самой душе можно различить две не сливающиеся друг с другом силы:
первая - обращенность к вечности, к тому, что стоит над текущим потоком земного бытия, - способность души
к богообщению святые Отцы называли духом;  вторая сила - обращенность к земле, совокупность познавательных
сил: рассудка, воображения, памяти, а также чувственные влечения, эмоциональные переживания и, наконец,
генетически вложенные инстинкты, без которых человек не мог бы существовать ни одного дня.

Главное в человеке - дух; в духе - образ и подобие Божие, дух отделяет человека как бы глубокой пропастью
от всех остальных обитателей земли. В духе вложена целевая идея человека - вечное богообщение.
Насколько человек живет духовно, настолько он живет достойно своего предназначения; это единственная
возможность иметь радость и мир в земной жизни, в этом море страданий. У некоторых христиан такой
триметрический взгляд на природу человека (дух, душа и тело) вызывает представление о душе как
о чем-то низменном и недостойном в сравнении с духом.  Это не так. Без душевных способностей
невозможна была бы для человека земная жизнь и, следовательно, формирование его как нравственной
личности для вечной жизни.

В самой природе человека нет ничего скверного и низменного; скверное - это извращение воли,
разрушение иерархии и правильной соподчиненности способностей и сил человека; низменное
и недостойное - это страсти и грех. В нашем наличном, а вернее, падшем состоянии тело проявляет
себя непокорным душе, а душа - непокорной духу.

Поэтому пост - это не только укрощение тела, но прежде всего - укрощение душевных страстей
для того, чтобы мог пробудиться и действовать дух.

Пост телесный подразумевает:

ограничение в пище;

употребление особого вида пищи;

редкий прием пищи.

Душевный пост также должен включать в себя:

ограничение внешних впечатлений - пищи души, информации, которую привык получать человек ежедневно
   в огромных объемах, подобных "пиршествам Гаргантюа";

контроль над информацией, то есть над качеством пищи, которую получает душа, исключение того, что раздражает страсти;

редкий прием пищи, то есть периоды уединения, молчания, безмолвия, пребывания с самим собой,
которые дают человеку возможность познать свои грехи и осуществить главную цель поста - покаяние.

С постом несовместимы все виды развлечений и зрелищ, бесконтрольное чтение, продолжительные разговоры,
шутливый тон, посещение тех мест и домов, где царит мирской, нецерковный дух, - все то, что рассеивает человека,
отключает ум от молитвы, а сердце от покаяния.

Наши страсти тесно связаны с чувственными образами. Страсть появляется в сознании в виде греховного образа;
и наоборот, греховный образ, воспринятый со стороны, возбуждает страсть в нашем сердце (преподобная Синклитикия
называла глаза окнами смерти). Сценой, на которой непрестанно демонстрируются человеческие страсти во всем их
разнообразии, эффектности и изощренности, в наше время является телевизор. Он похож на источник постоянной радиации,
который облучает смертоносным стронцием психику людей.

Телевизор держит человека в страстном напряжении, как будто в пространстве его экрана заключен сгусток
всех чувственных эмоций, страстей, похоти, жестокости, преступлений. То, с чем человек в прошлые века мог
- и то случайно - соприкоснуться несколько раз в жизни (скажем, картина убийства), теперь он видит каждый день.
Широкими волнами с телеэкрана льется мутный поток на седовласых стариков, девушек и малых детей.
Кажется, что телевизор поймал земной шар, как мяч, в свою сетку. Он дотянулся до вершин гор, проник в тундру
и тайгу, вошел, как хозяин, почти в каждый дом.

Телевизор потакает самым низменным страстям человека; даже в как будто нравственных постановках вкраплены
сексуальные сцены, может быть, из опасения, что зритель заснет от излишней морализации, а иногда эти сцены
представляют собой главное содержание всей передачи. Человек, включая телевизор, добровольно включает
себя в поле душевной грязи.

Говорят, что демоны сами не могут совершать блуд, но обитают около тех мест, где творится мерзкий грех,
мысленно наслаждаясь им, по выражению древних писателей: "обоняя смрад блуда и крови".

Подобно этому зрители теле- и видеофильмов питаются "медитацией секса" и в то же время без всякого зазрения
совести считают себя самыми порядочными людьми: они оскорбились бы и пришли в негодование, если бы кто-то
назвал их духовными развратниками и блудниками.

Некоторые говорят, что они совершенно бесстрастно смотрят эротические фильмы. Это самообман: если бы они
были бесстрастны, то не теряли бы время на подобное занятие; именно плененная страстями душа приковывает
их к телевизору, и они отходят неудовлетворенными, если случайно не получат привычного для них "допинга".

В древнее время Церковь на долгие годы отлучала от причастия блудников, так как этот грех пропитывает
смрадным ядом все поры души и тела, и нужно продолжительное время, чтобы человек очистился и отрезвился,
встал бы снова на ноги, как после тяжелой болезни.

Блудник духовно мертв, пока не принесет искреннего покаяния и не исполнит епитимии. После эротических передач
по телевизору человек приходит в церковь так, как мертвого приносят для отпевания; стоит в храме, но его нет.
Там его тело, как гроб, а душа глуха и слепа, как труп, она не чувствует благодати, не может искренне молиться.
Покаяние подразумевает волевое желание и решимость больше не совершать грех, а здесь человек обычно,
возвратившись домой из церкви (иногда даже после причастия), проводит часы около телевизора.

Он не только духовно опустошен, в нем постепенно отмирает сама способность искренне каяться,
то есть возможность вернуть потерянную благодать.

Другая "инъекция зла", которую получает человек от телевизора, - это серия убийств и насилий, к которым он привыкает.

В древнем Риме борьба гладиаторов в цирке, бой людей с дикими зверями и другие подобные "развлечения"
привлекали десятки тысяч зрителей. Девиз римской толпы был: "хлеба и зрелищ", как будто в этих словах
заключалась вся их жизнь. А самым захватывающим зрелищем для толпы являлась льющаяся кровь и предсмертная агония.

Телевизор делает из людей садистов, которые спокойно и с тайным наслаждением смотрят на сцены убийств.
Если бы в них оставались человеческая любовь и сострадание, то они в ужасе отвернулись бы от этого кошмара.
Телевизор сделал преступление и жестокость обыденностью. Попробуй кто-нибудь сказать, что ему противно
и страшно смотреть на сцены насилия и убийств, его посчитают за истерика и нервнобольного. Если человек скажет,
что считает ниже достоинства христианина смотреть на сексуальные картины, то ему открыто заявят, что он "ханжа",
имеющий отжившие старомодные взгляды.

Душа имеет три способности: разум, эмоцию и волю. От неразлучной дружбы с телевизором воля у человека обессиливается,
как у тех, кто часто принимает сеансы гипноза; чувство притупляется и требует новых острых ощущений и "допингов",
а разум становится порабощенным сменяющими друг друга картинами, которые заставляют его жить в каком-то
фантастическом мире, в постоянно продолжающейся фантасмагории.

У разума две силы: образное и словесное мышление. Слишком обильная, неуправляемая информация развивает
низшую механическую память, но подавляет творческую силу и энергию. Человек, беспрерывно получающий обильную пищу,
становится бесформенной грудой жира, которой трудно двигаться и дышать, которая еле передвигает ноги под собственной тяжестью.
Слишком большая, неуправляемая информация похожа на хроническое переедание, при котором мышцы перерождаются в сало.
Ум становится дряблым и пассивным иждивенцем чужих мнений и идей. Картины, которые человек увидел на экране телевизора,
вращаются в его подсознании, всплывают в памяти, мелькают в сновидениях, как призраки. Мышление становится поверхностным,
а язык - болтливым. Защитные силы психики истощаются, не будучи способными справиться с лавиной впечатлений.

Где место для безмолвия, для сердечной молитвы?
Человек не видит самого себя, он как будто бы живет не в доме, а в театре с непрекращающимися представлениями.

Святые Отцы говорят о том, что существуют три вида деятельности ума: это созерцание, рождающееся в безмолвии молитвы,
рассуждение и воображение, при этом воображение - самый низший вид мышления, соединенный с чувственными страстями и фантазией.
Святые Отцы заповедовали пребывать в молитве, давать, когда это нужно в практической жизни, место рассудочному размышлению
(при этом знать его меру и пределы) и бороться с воображением как со своим противником. А телевизор способствует обратному:
развитию воображения, подавлению творческой силы ума и потере молитвы. Человек, проводящий время поста у телевизора,
похож на обжору и пьяницу, который глотает все без разбора, даже не разжевывая куски, и при этом считает, что он держит пост
по всем уставам Церкви.

http://lib.eparhia-saratov.ru/books/16r … se/12.html

+1

5

Телевизор занял неподобающее место в нашем доме.
Архимандрит Рафаил (Карелин)

Будучи скромным средством информации, он монополизировал и унифицировал нашу душевную жизнь.
В древности центром семьи был очаг.   Затем им стал стол, за которым собирались все родные после
трудового дня.    Там они не только трапезовали, но и читали Священное Писание.

Теперь их место по значению занял телевизор. Но телевизор не соединяет, а разобщает членов семьи.
Каждый зачарован голубым экраном.   
Характерно, что телевизор занимает то место в комнате, где раньше был святой угол с иконами.

Древние греки говорили о духе дома - Даимоне, или Гении, внушающем человеку мысли, крестьяне - домовом,
мучившем жителей дома ночными кошмарами. Домашний дух нашего времени вполне материализован - это телевизор.

Святые отцы отрицательно относились к театру и зрелищам, которые развивают силу воображения,
тесно связанного со страстями.    Иоанн Златоуст называл театр училищем страстей, хотя древнегреческая трагедия,
по нашим понятиям, нравственная.   Святые отцы не делили театральные постановки на полезные и вредные.
Они осуждали сам метод - имитацию истины, игру в действительность.

Телевизор лишил нас домов, превратив их в театральные залы.   В Библии написано: «Не многих пускай в свой дом!»
Телевизор сорвал двери с нашего дома, к нам приходят толпы людей, пришельцы со всех планет, созданные фантастами.
Приходят без стука и спроса, приходят ковбои и гангстеры, приходят люди, с которыми мы не хотели бы иметь ничего общего.
Дом стал проходным двором.

Телевизор создал новый вид человека - homo medium - человека с истощенной от непрерывного зрелища,
как от непрерывного пьянства, нервной системой, человека душевного распада, который не может поставить границы
и фильтр внешней информации и усваивает ее, так сказать, в сыром виде - некритически, недифференцированно,
одной низшей механической памятью.    Смысловая память при этом притупляется, творческие силы ослаблены.

Человек мыслит посредством слова, человек называется в патристике словесным существом.
Телевизор учит мыслить чувственными представлениями, воспитывает рассеянность и впечатлительность.
Душа становится изнеженной, чувственной и истеричной. Телевизор является концентрацией страстей;
страсть неотделима от чувственных образов. Аскетическая борьба со страстью - это очищение души от фантазий и представлений.
Страсть облекается в форму обольстительных картин. Телевизор дает множество форм для чувственности.
Телевизор расслабляет интеллектуальные силы человека.
Ум должен упражняться, искать, преодолевать препятствия, как атлет тренирует свои мышцы.
Телевизор дает обильную, рафинированную, приготовленную пищу, от которой ум становится вялым,
немощным, неспособным к самостоятельному мышлению, как тело при обильном питании жиреет, дряхлеет и стареет.

Всякое зрелище требует сопереживания, мы включаемся в поле страстей, это поле индуктирует и питает наши страсти.
В каждом познании есть элемент симпатии, общности. Грех, соделавшись привычным, перестает быть отвратительным.

Телевизор посягнул на духовную сферу. Фантазия о духовной жизни рождает ложь, которая называется у святых отцов прелестью.
Визуально представить духовный мир невозможно, представлять его - это значит находиться в замкнутом круге страстных призраков
и гордых теней, вызванных к жизни воображением.

Каждый человек, по учению святых отцов, - это малый мир.   Каждый человек - это неповторимая индивидуальность.
Телевизор унифицирует, обезличивает людей.    Древние философы сказали: «Человек есть то, что он ест», имея в виду,
разумеется, не вещественную, а духовную пищу - что он читает, с кем он общается, к чему он стремится.
Телевизор предлагает одну и ту же пищу десяткам миллионов людей.   Поэтому люди стали похожими друг на друга,
похожими не в единстве духовной любви, а в единстве однообразия; люди теряют интерес друг к другу.

Телевизор гипнотизирует.  Потоки образов, ярких и насыщенных страстей, одновременно и зрительных, и слуховых,
порабощают психику, сознание становится заторможенным, человек превращается в медиум телевизора,
воспринимающий его внушения.

Телевизор развивает антихристианство.   Религия - это общение души с Богом.
Религия вырабатывает созерцательное мышление, концентрацию внимания, сосредотачивает на немногих,
но самых главных онтологических объектах. Телевизор - диаметрально противоположное: смена впечатлений,
при которой теряется контроль над сенсорной деятельностью. Религиозное чувство - это мистическое чувство,
тонкое и нежное, как лепестки цветка. Оно слышится в безмолвии, а не в шуме улицы.

Телевизор распространяет нервные и психические болезни. Возможности человеческой психики не безграничны.
У телевизора человек за несколько часов получает столько впечатлений, как раньше за месяц.

Нервная система человека изнашивается, не вынося непосильного напряжения, она, как бы защищая себя, уходит в болезнь.

Телевизор учит людей жестокости, это касается не только картин убийств и насилия, окруженных в телепередачах
подчас атмосферой поклонения и геройства, но это касается не менее страшного: переживания человека у телевизора
настолько интенсивны и остры, что эмоционально опустошают человека, и он в повседневной жизни становится безучастным,
холодным, отчужденным.

Телевизор отчуждает друг от друга людей, живущих в одном и том же доме, семье, заменив общение людей призраками
и тенями экрана. Потеряв чувство живого человека, он потерял любовь к нему и сострадание. Человек перестает
рассматриваться как личность, он превращается в инструмент.

tГоворят, что телевизор может стать началом религиозного просветительства, но он убивает самое сердце религии - молитву,
мистическую беседу души с Богом. Загруженная, забитая потоком впечатлений душа не в силах сосредоточиться на молитве,
на слова молитвы наносится слой чуждых молитве страстных представлений. Молитва - это центр духовной жизни.
Человек выбрасывает душу из неподвижного центра на вертящийся круг сменяющихся представлений.
Вне молитвы и созерцания невозможно внутреннее ощущение Бога, свидетельство души о присутствии Божием.

Если даже телевизор станет каналом религиозных передач, то все равно он лишит религию главного - глубины и мистики,
остановившись на катехизаторстве и оглашении, на уровне слов, а не силы.  Без религиозной интуиции, созревающей в безмолвии,
такое оглашение или не будет принято, или будет принято на уровне духовно-культурных ценностей.
Нужна нравственная подготовка, нужны религиозные искания, необходима борьба со страстьми и гордыней, чтобы подготовить
себя к принятию христианства, чтобы почувствовать его возрождающую силу. Иначе Христос будет стучаться в закрытую дверь.

Особенно губительно действуют безнравственные сцены на детей,  которые с молчаливого согласия родителей
сидят вместе с ними (иначе родителям пришлось бы или выключить телевизор, или удалить детей из дома на многие часы,
поэтому родители предпочитают делать вид, что они не замечают детей, смотрящих телевизор за их спиной).
Дети еще меньше, чем взрослые, могут регулировать свои чувства, поэтому после духовного растления у телевизора
воспримут христианство как запретительную систему, с прямым или молчаливым протестом против нее.
Нам могут возразить, что иные телевизионные программы чисты и нравственны, но на самом деле это далеко не так.
Если в передачах занимались бы только морализацией, то телевизоры вообще не покупали бы.

Посмотрите на лица сидящих у телевизора. Что вызывает их наибольший интерес - морализация или гангстеры и приемы дзюдо?
Если зерна цветов и сорняка смешать вместе и бросить в землю, то можно быть уверенным, что сорняк заглушит цветы.
У телевизора вырастаем человек с подавленной духовностью.  В лучшем случае он воспринимает религию как
нравственно-культурную и историческую ценность, что в сущности является религией без Бога.
Поэтому телевизор калечит детские души. Телевизор отнимает у детей детство, делает их из младенцев
сразу же стариками - детей без детства и чистоты!

Религия - это тайна, телевизор тайну превращает в рекламу.   Литургия не может быть воспринята
как визуальное представление; это мистическое повторение Голгофской жертвы, к созерцанию и участию в которой
в древние времена допускались только после подготовки, только члены Церкви, не находящиеся под эпитимией.
Литургия - это схождение Духа Святаго и преображение человеческой души. 
Неужели же телевизор может зафиксировать схождение благодати?!

Телевизор внес в дома верующих людей кощунственные кинофильмы о Христе Спасителе.
Искусство артистов перевоплощаться, умение забыть себя, отождествить себя с тем, кого играют,
показывает отсутствие всякого религиозного чувства или искаженную религиозность актера,
отождествляющего себя со Христом.   Сатана сказал: я - Бог.    Адам сказал: я хочу быть без Бога, как бог.
Артист говорит: я хочу показать через себя миру Христа Спасителя.
Значит, этот артист уверен, что он может думать как Христос, любить как Христос, действовать как Христос.
Это большее богохульство, чем примитивная и пошлая антирелигиозная пропаганда.
Сегодня артист играет гангстера, завтра апостола, послезавтра, может быть, Рейгана или товарища Камо!
Но наша психика, восприняв в подсознании опошленный театром образ, по законам ассоциаций и аналогии
в мышлении наложит этот лживый образ, как клеймо, на святыню.

Телевизор - враг, с которым нельзя договориться.   Его агрессия не имеет меры и предела.
Если пустыня Сахара расширяется со скоростью пяти километров в год, то телевизор победным маршем
идет по всей планете, иссушая последние источники и родники, загрязняя, затаптывая последние оазисы духовности.

Скоро человеку не надо будет посещать друзей, ехать на конференции, приходить в школы для занятий:
он сможет сделать это, управляя телевизионной системой, оставаясь в собственном доме.
Человек останется в миру, как в пустыне, холодной ко всему и чуждой для всех.

Архимандрит Рафаил (Карелин)

+2

6

О МОЛИТВЕ.
(Архимандрит Рафаил Карелин)

Братия и сестры!
Когда поражены нервы, то и все тело человека расслаблено.
Он похож на живой труп.
Когда нет молитвы, то парализована вся духовная жизнь человека.
У него угасает вера, исчезает любовь, меркнет надежда.

далее...

Молитва – это невидимая лестница, по которой человеческая душа восходит к небу. Молитва – это те духовные камни, из которых Ангелы строят вечный дом для нашей души. Молитва – те чудные семена, посеянные в сердце, из которых в вечности произрастают райские цветы. Поэтому святые Отцы и называли молитву царицей всех добродетелей.

Молитва бывает церковная и домашняя.

Я уже много раз говорил вам о том, что церковная молитва необходима для спасения христианина. Все храмы мира соединены между собой невидимыми каналами благодати. Как радиусы пересекаются в едином центре, так и духовные лучи, исходящие из всех храмов и, если можно так сказать, из сердец всех святых, пересекаются в каждой церкви.

Поэтому, когда мы молимся в храме, то за нас совершается служба, за нас молятся во всех храмах мира. И в Иерусалиме, где Гроб Господень, и на Афоне, куда не ступает женская нога.

Особенно велико значение Литургии, в которой в священных символах перед нами проходит вся земная жизнь Спасителя, а также раскрывается будущность Церкви и мира. Кто присутствует на Литургии, тот своими духовными очами созерцает великие тайны Божии. И не только созерцает, но и участвует в них.

Когда преподобный Макарий, основатель египетского Скита, спросил у Антония Великого, посетившего его: «Чего еще не хватает нам для спасения?» – то преподобный Антоний сказал: «Храма, в котором свершалась бы Литургия».

Молитвы, которые Церковь сохранила нам, которые мы читаем по книгам, сложены святыми Отцами. Это – вопль, исходивший из их сердец, это – чистейшее дыхание их чистейших душ. Святые Отцы лучше нас видели тайны духовного мира, видели свои собственные души и в черных безднах падения, и в ослепительном свете преображения. Поэтому молитвы, составленные ими, имеют огромную духовную силу.

Когда мы читаем молитвы по книгам, то мы беседуем с Богом словами святых: людей, которые исполняли волю Божию, людей, в сердцах которых, как неугасимая лампада, сияло имя Иисуса Христа.

Слова молитв, написанные в книгах, эти слова – не чужие для нас. Если мы будем читать их внимательно, стараясь слить с ними наш ум и сердце, то они станут нашими собственными молитвами. Но мы должны, кроме того, учиться беседовать с Богом и своими словами: просить Бога о наших повседневных нуждах, благодарить Его за все. Святой Иоанн Кронштадтский говорит: «После молитвенного правила скажи Господу хотя бы несколько своих собственных слов. Как приятна будет Богу эта молитва! как отцу приятен лепет маленького младенца».

Братия и сестры! Господь говорит в Евангелии: Молясь, не говорите лишнего (Мф. 6, 7). Как это понять? Некоторые думают, что «лишнее», многословие – продолжительность молитвы. Нет, совершенно не так. Многословным мы называем того человека, в речи которого больше слов, чем мыслей.

Говорить лишнее в молитве – значит просить у Бога неполезного нам. Говорить лишнее в молитве – значит указывать Богу, как и когда исполнить ее. Быть многословным – значит составлять свои молитвы так, как составляют стихи, точно мы хотим подействовать на Бога своим красноречием. А здесь только одно нужно – искренность и непосредственность. Наша молитва должна быть произносима языком нашего сердца. Только лишь язык сердца слышен на небе.

Братия и сестры! Есть еще один вид молитвы – молитва непрестанная. Это краткая молитовка или же стихи из псалма, которые человек должен произносить как можно чаще, по возможности всегда и постоянно.

Ученики св. апостола Иоанна Богослова произносили следующие псаломские слова: Боже, в помощь мою вонми: Господи, помощи ми потщися (Пс. 69, 1). Преподобный Антоний Великий всегда молился: «Иисусе, помоги мне». Святой Иоанникий Великий повторял: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын, покров мой Дух Святый, Троице Святая, слава Тебе!»

А большинство святых Отцов творили и завещали нам Иисусову молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного!» Эту молитву мы должны произносить как можно чаще. Сначала после молитвенного правила – десять или пятнадцать минут, постепенно увеличивая время. Повторять слова ее следует неспешно. Когда мы одни – вслух самим себе. Когда находимся в присутствии других людей, то молча, в своем сердце.

Братия и сестры! Когда вы идете в церковь, творите Иисусову молитву. Когда вы сидите за трапезой, также молча читайте ее. Некоторые даже считают, сколько Иисусовых молитв они должны прочесть, пока пройдут от двери до ворот своего двора. Сколько Иисусовых молитв они должны прочесть, пока сидят за трапезой. Так сказать, Иисусовой молитвой они наполняют и измеряют весь свой день.

Когда Иисусова молитва привьется к нашему уму, то она очищает его от скверны, лжи и лукавства. Она делает ум простым и световидным. Когда Иисусова молитва коснется нашего сердца, то в нем она усмиряет страсти, как укротитель диких зверей. Иисусова молитва пробуждает в нашем сердце любовь к Богу. Поэтому некоторые из святых Отцов называют Иисусову молитву любовию Божиею. У апостола Петра написано: Вы – род избранный, царственное священство (1 Пет. 2, 9). Царственное – потому, что нам обетовано Царство Небесное и Божественное благословение. Священство – потому, что молитва христиан – это священнодействие. Через молитву христиан освящается весь мир. Преподобный Иоанн Лествичник говорит: «Будь епископом над сердцем своим, и в алтаре сердца приноси Богу мысленные жертвы молитвы».

Братия и сестры! Какие должны быть условия для правильной молитвы? Это прежде всего приуготовление к молитве. Мы должны отрешить ум свой от всего преходящего и суетного, от всех повседневных дел. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Как на крыльях поднимись ввысь, над землей, и ты будешь безопасен от всех врагов твоих». Затем мы должны представить, с Кем мы беседуем, в присутствии Кого находимся, с Кем начинаем свою речь – с Творцом неба и земли, с Повелителем Ангелов, Он в это мгновение внимает нам. Затем у нас должна быть надежда, что Господь исполнит наши молитвы. Господь всесилен, Он все может.

Господь – Любовь неизреченная. Поэтому Он хочет даровать нам блага больше, чем мы сами желаем добра себе. Молитва должна быть как можно более внимательной. Вступая в молитву, мы как бы вступаем в духовную битву; и тогда целая туча помыслов возникает в нас, окружает наш ум («как тучи мошек», по словам святителя Феофана Затворника). В сердце нашем на молитве пробуждаются страсти.

Да, ни у кого из нас нет чистой молитвы. Чистая молитва – удел одних только Ангелов. Но мы должны стараться каждое слово молитвы осмыслить, откликнуться на него своим сердцем.

Преподобный Серафим Саровский говорил: «Когда ты стоишь в храме, то закрой глаза, чтобы ничто не развлекало тебя, и молись так; но если демон будет погружать тебя в дремоту, тогда смотри на свечу или на лампаду пред иконой и клади поклоны поясные и земные. Если на клиросе читают невнятно и непонятно тебе, тогда твори Иисусову молитву».

Братия и сестры! Какие у молитвы враги? Это прежде всего – гордость. Гордый не может молиться. Гордый требует даров от Бога, как бы заслуженных им. Гордый старается сразу взойти на высокие духовные степени, совершенно не соответствующие его жизни. Гордый требует от молитвы чуда, ждет его и поэтому часто обманывается в своих гордых надеждах. Некоторые говорят о том, что они на молитве слышат какие-то голоса, исходящие от икон, видят своими глазами Спасителя. Братия и сестры! Это – обольщение от демона и наказание за гордость. В молитве человек должен искать лишь только одного – прощения своих грехов. Гордый же, молясь, считает, что он уже святой.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) рассказывал об одном обольщенном, который решил при жизни, что его тело стало святыми мощами, и отрубил себе руку, для того, чтобы другие поклонялись ей как какой-то святыне. С кем бы он ни встречался, он говорил о том, что его рука положена в главный храм соседнего монастыря, что после каждой службы игумен с братией подходят к его руке, которая нетленна, и лобызают ее. Когда ему не верили, старались разубедить его или просто смеялись, он приходил в страшный гнев. Лицо его краснело, из уст исходили какие-то нечеловеческие звуки, вроде крика рассерженного гусака.

Другое препятствие в молитве – уныние и отчаяние. Отчаяние – это потеря надежды на Бога; а молитва без надежды – это иудина молитва.

Препятствием к молитве является памятозлобие – черный огонь, кипящий в нашем сердце. Св. Иоанн Златоуст говорит: «Если ты хочешь, чтобы Бог услышал тебя, то сначала от всей души помолись о врагах своих, а потом проси у Бога, что ты хочешь!»

Препятствуют молитве наши неисповеданные грехи, которые стоят между нами и Богом как стена. Братия и сестры, у каждого из нас есть главный грех, есть любимый грех, в котором меньше всего мы хотим каяться, с которым меньше всего мы хотим расстаться. И вот этот грех подобен змею, который пьет кровь нашей души, делает нас бессильными.

Поэтому перед молитвой мы должны рассмотреть, к какому греху больше всего привязана наша душа, и отсечь его от себя, отрубить голову змея, и тогда вместе с ним уйдут из нашей души и многие другие грехи.

Враги молитвы – это небрежность и рассеянность. Если рассеянность и невнимательность в молитве происходит от сатанинских искушений, то мы должны стоять в молитве терпеливо. Св. Василий Великий говорит: «Если ты хочешь молиться внимательно, но еще по младенчеству воли своей не можешь, то стой, терпи в молитве, и Господь даст тебе за труд твой».

Но если мы можем молиться внимательно, а молимся небрежно, то это не приближает, а отдаляет нас от Бога. В одном из псалмов сказано, что идолы имеют очи, но не видят, имеют уши, но не слышат (Пс. 113, 12–14). Часто и мы на молитве стоим подобно каменным истуканам, имеющим только человеческий вид, не слыша и не понимая, о чем же молимся.

Св. Василий Великий говорит: «Когда ты встаешь на молитву, прежде всего поблагодари Бога за те благодеяния, которые Он даровал тебе в твоей жизни. Затем принеси покаяние в своих грехах. Только после этого проси у Бога того, что ты хочешь, а затем окончи свою молитву славословием Богу».

Братия и сестры! Некоторые спрашивают: почему, если Господь Благ и Всемогущ, Он так долго не исполняет наших молитв? Но, во-первых, Господь не исполняет наших молитв, когда мы просим того, что неполезно нам. Затем Господь не исполняет наших молитв, если мы молимся не так как надо, – небрежно. Господь не исполняет наших молитв иногда ради того, чтобы удержать нас в молитве. Он знает наше себялюбие. Когда мы получим просимое от Него, то отойдем, как прокаженные, которые, получив исцеление, даже не оглянулись на Христа Спасителя (Лк. 17, 12–19).

Итак, Господь медлит, чтобы приучить нас к молитве. Иногда же Господь не дает нам просимого потому, что еще не пришло время. А порой медлит для того, чтобы даровать нам Свои блага даже в большей мере, нежели мы просили, чтобы вознаградить нас за наше терпение.

Братия и сестры! Св. Василий Великий завещал, чтобы христиане каждый день думали, что это – последний день их жизни. Преп. Иоанн Лествичник говорит: «Для молитвы необходима память о смерти». Он пишет: «Некоторые говорят, что молитва выше, нежели память смерти. Я же воспеваю два существа в одном лице, то есть считаю молитву в памяти смертной – истинною молитвою».

Еще я хотел сказать вам, что, по учению святых Отцов, в молитве ум наш должен быть чист и безвиден. Нельзя представлять в это время никаких картин, например, рая и ада, никаких образов. Надо молиться не представлениями, а словами. Если человек молится, представляя перед собой что-нибудь чувственное, то этот человек только лишь развивает и разгорячает свою фантазию. А святые Отцы говорят: «Диавол – это искусный живописец».

Св. Игнатий (Брянчанинов) рассказывает о том, как однажды к нему пришел афонский монах. Святитель с радостью принял странствующего инока, желая узнать о его молитвенном подвиге. Расспросил и, к удивлению и ужасу своему, услышал, что когда тот молится, то представляет перед глазами своими Спасителя и Божию Матерь. Св. Игнатий решил предостеречь обольщенного: «Я советую тебе не останавливаться на ночь на втором этаже» – сказал он. Удивился монах этому и спросил: «Почему, Владыко?» Святитель ответил: «Вдруг тебе покажется, что Ангелы пришли за тобой и хотят понести тебя на Афон, ты упадешь со второго этажа и разобьешься».

Монах сказал: «Да, действительно, у меня были такие помыслы, что Господь может в мгновение ока перенести меня на Афон!»

Тогда Игнатий (Брянчанинов) попросил его: «Попробуй молиться, не представляя ничего перед собой, а только лишь зная и веря, что Бог слышит тебя, и расскажи мне, что из этого получится».

И через некоторое время этот человек пришел к Святителю в смятении: «У меня была раньше такая горячая молитва, а теперь я как будто потерял Бога!» – говорил он.

Но на самом деле не Бога он потерял, а потерял свои грезы, образы, рисуемые его фантазией, иными словами – освободился от страшного обольщения, которое легко могло привести его к гибели.
Итак, братия и сестры! Когда молитесь, то ум ваш должен быть прост и, если можно так выразиться, – прозрачен.
Помните: молитва – это, прежде всего, плач о грехах. Чтобы молитва была истинной, не прелестной, она должна быть исполнена чувством покаяния.

Один из Отцов говорил: «Смирение – это тот мысленный Синай, на котором Господь является человеку!»

Аминь.

+1

7

Архимандрит Рафаил (Карелин):
О святом пророке Илие и о вреде многословия

http://georgievka.cerkov.ru/2018/08/02/ … gosloviya/
http://www.pravoslavie.ru/47877.html

Пророк Илия, сказано в Священном Писании, был такой же человек как и мы;
но он помолился Богу, и заключилось небо, не стало дождя (Иак. 5, 17).
Небо было подобно раскаленной меди. Этим пророк Илия наказал людей за нечестие
и отступление от веры. Опять помолился пророк, и хлынул дождь.
Как будто земля широко открыла свои уста, иссохшие от жажды, и стала пить
живительную влагу. Мертвые пустыни превратились в зеленые луга и поля.

Братия и сестры! В Библии, в Книге Бытие, есть таинственный рассказ о видении Иакова.
Праведный Иаков, удаляясь от гнева брата своего Исава, заночевал в пустынном месте.
И вот ему явилось видение. Светоносный муж, подобный Ангелу, вступил с ним в борьбу.
Целую ночь шла эта борьба. Не одолевал ни один, ни другой. Наконец к рассвету незнакомец
сказал: Отпусти Меня, ибо взошла заря. Тот ответил: не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Тогда незнакомец коснулся его ноги и сказал: отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль,
ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь (Быт. 32, 24–28).

Что значит это видение и притча? Святые Отцы толкуют ее так:
«Господь карает за неправду и за грех – даже святых и праведных, и любимцев Своих.
И, быть может, карает грех в них даже строже».

Согрешил Иаков. Он обманом взял благословение, которое Господь дал бы ему и так.
И вот видение. В образе какой-то страшной борьбы явилась молитва Иакова к Богу.
Своей молитвой Иаков как бы руками схватил Бога и не дал Божественному правосудию
и Божественному гневу покарать его.
Всю ночь длилась эта борьба. Бог был «связан» объятиями Иакова, то есть напряженной,
изливающейся из сердца и души победоносной молитвой. Здесь милосердие Божие
как бы преодолело Божественное правосудие.

Слово Иаков значит «запинатель». Слово Израиль – «зрящий Бога».
Своей молитвой Иаков таинственно, мистически узрел славу Божию, получил ту благодать,
которой он мог побеждать ненависть людей и мир. Чем побеждать?
Упованием и надеждой на помощь Божию.
Побеждать постоянной, внутренней покаянной молитвой.

Братия и сестры! Почему же наша молитва так слаба, так немощна, так бесплодна?
Почему она, как дым, стелется по земле?
Укажу три причины.

Первая – та, что наша жизнь не соответствует молитве.
Мы не живем по заповедям Божиим, а Господь как бы говорит:
«Если ты исполнишь Мою волю, то Я исполню прошения твои. Если ты послушаешь Меня,
то и Я в молитве твоей услышу тебя».
Вот почему молитва наша мертва и немощна – мы не живем по заповедям Евангельским.
У нас жизнь как бы раздваивается. Где-то, в уголке нашей души и сознания, теплится вера.
А в повседневной жизни мы ведем себя как язычники.

Вторая причина – та, что молитву мы не считаем самым главным деланием нашей жизни,
основой и сердцем всех остальных христианских подвигов.

Святой Иоанн Златоуст говорит: «Когда ты молишься – ты жив, когда ты забываешь о молитве,
то душа твоя превращается в труп, наполненный червями».

Итак, братия и сестры, вторая причина, почему наши молитвы не бывают услышаны Богом,
– мы недостаточно сосредоточены на молитве, не можем внутренне непрестанно беседовать с Богом,
ум и сердце наши заняты преходящим и суетным. И даже когда мы становимся перед иконами,
то лишь повторяем слова молитвы, не чувствуя и не сознавая того, что в них заключено.

И, наконец, третья и последняя причина – орудие нашей молитвы, слово, мы превратили
в средство ко греху, к развлечению.
Св. Иоанн Кронштадтский пишет: «Сам Иисус Христос назван Словом Божиим;
поэтому – как велико и наше, человеческое слово, как мы должны уважать свое слово!»
И добавляет: «Кто лжет словом человеку вольно, тот будет лгать на молитве Богу невольно».

Грех словом – самый распространенный, самый привычный и поэтому самый опасный для нас грех.
Начинается все с «простого» многословия, а кончается – клятвопреступлениями, проклятиями и богохульством.
Поэтому прежде всего нам надо бороться с многословием.

Вы скажете: «Да, действительно, наш язык похож на ветряную мельницу, которая начинает
вращаться при первом же порыве ветра, притом мельницу с пустыми жерновами; а иногда
наш язык подобен бешеному псу, сорвавшемуся с цепи, который, не разбираясь, кусает
и своего хозяина, и всех, попадающихся на пути. Но что нам делать?
Мы каемся и грешим опять. Мы не можем победить своего языка, он побеждает нас».

Мало знать, что укус змеи смертелен, надо еще знать, как обойти эту ядовитую гадину,
как высосать кровь из раны, если мы уже подверглись укусу и яд проникает в наше тело.
Что делать нам, братия и сестры, чтобы избавиться от многословия?

Прежде всего надо ограничить круг своих собеседников.
Так пьяница, который хочет избавиться от своего порока, не должен встречаться
с подобными ему пьяницами, так больной должен избегать причины своей болезни.

Итак, нам необходим строгий выбор наших собеседников. Кажется, что мы ведем невинный разговор,
но на самом деле мы предаемся многословию как своей страсти, как духовному пьянству и словоблудию.
Пьяный часто просыпается под забором в своих нечистотах, с пустыми карманами, так и мы
после долгих разговоров чувствуем духовное опустошение, чувствуем боль в голове, чувствуем,
что страшнее всего, – потерю благодати.

Некоторые из нас говорят: «Мы можем не посещать те дома, где устраивается нечто вроде клуба
под названием: “Последние церковные новости”; мы можем не говорить с теми людьми,
которые льют грязь на других, но если человек приходит к нам в дом, то мы не можем выгнать его,
и слушаем поневоле».

Братия и сестры! Дух Святой сказал через пророка Давида: Тайно клевещущего на ближнего своего изгоню (Пс. 100, 5).
Но если вы не можете заградить уста сплетника и клеветника, не можете прогнать его, то сделайте по-другому.
Скажите: «Я сам виновен в таких же грехах. Наверное, ты видишь мои грехи и под видом другого человека
обличаешь меня». Если это не поможет, то скажите своему собеседнику: «Пришло время для молитвы,
и я хочу воспользоваться твоим присутствием, чтобы мы помолились вместе, и я получил бы пользу от твоей молитвы».
И начни читать Псалтирь или акафист. Тот сразу же засуетится и захочет уйти.
Но ты удержи его и продли молитву дольше, чем молишься обычно.
И тогда сплетник и клеветник в следующий раз не только не придет к тебе,
но будет далеко обходить даже ворота твоего дома.

К сожалению, такие люди не стесняются подходить к нам и в церкви.
Они подобны одержимым или лунатикам.
Лунатик, водимый неведомой ему самому силой, не понимает, над какой пропастью он ходит,
какой опасности подвергается. И эти люди, ослепленные демоном, не понимают, как гибельны разговоры,
особенно сплетни, в церкви.

Обычно мухи летают на свалки и на нечистоты и ползают по ним, а потом разносят заразу.
И вот, братия и сестры, если такая муха начнет жужжать в церкви около нашего уха:
«Знаете ли вы последнюю новость, только это между нами…» и так далее, то скажите:
«Брат (или сестра)! Встанем вместе на колени и помолимся за того человека, которого ты осуждаешь.
Если он действительно согрешил, то он в беде; и он наш брат!»
И поверьте, что ваш собеседник (или собеседница) не захочет молиться.
Он (она) скажет: «У меня ноги больные» и побежит прочь.

Пагубно многословие.
Греческий писатель Плутарх рассказывает такой случай. В деревню, расположенную около Афин,
пришли двое воинов из разбитого афинского войска, неся горестную весть. Они зашли в цирюльню,
где в это время цирюльник брил человека. Он намылил ему голову и уже сбрил с нее половину волос,
когда услышал эту весть. Все бросил цирюльник и побежал со всех ног в Афины для того,
чтобы первому возвестить о поражении. Он стал кричать на улице:
«Вы слышали, что афинское войско разбито спартанцами?»
Город пришел в смятение. Но затем власти стали расследовать, в чем дело, что случилось.
Слух не подтверждался. Цирюльника схватили и стали требовать доказательств.
Конечно, никаких доказательств он представить не мог.
Тогда его осудили на казнь как возмутителя спокойствия.
Подвели к эшафоту, и палач уже обнажил меч, чтобы отрубить ему голову.
Горько каялся цирюльник в своей страсти к новостям.
Давал себе слово больше никогда не вмешиваться ни в чьи дела,
если вдруг останется в живых. И вдруг народ закричал: «Остановите казнь!»
Уставшие воины дошли, наконец, до Афин и подтвердили, что войско действительно побеждено и разбито.
Цирюльника развязали. И как только он пришел в себя, то, еще не сойдя с эшафота, сразу же задал
вопрос палачу: «А не слышали ли вы, что случилось с полководцем? Взят ли он в плен или убит?»
Урок не пошел ему впрок.

Итак, братия и сестры! Первое условие борьбы с многословием – это выбор собеседников.
Второе – контроль над своими словами. Мы должны выражать свои мысли как можно короче.
Был город в Греции – Спарта, жители которого старались говорить возможно более кратко,
заключать в одной фразе целое повествование.
Греческий мудрец Пифагор требовал от учеников, вступающих в его общину,
предварительно провести три года в молчании. Он говорил, что мудрец сначала
должен научиться молчать, а потом уже говорить.

И в некоторых древних монастырях существовал устав, предписывавший молчание.
Монахи объяснялись лишь знаками.

Почему это так необходимо для нас, братия и сестры?
Почему мы тоже должны научиться молчанию?
Потому что молчание собирает огромные силы в душе человека.
Преп. Исаак Сирин говорит: «Молчание созидает, а слова разоряют!»

Некоторые люди дают себе как бы правило: произнести в день определенное количество слов.
Конечно, это правило не на всю жизнь. Это правило только лишь на время.
Если ветвь искривлена, то ее надо перегнуть в другую сторону для того, чтобы она потом стояла прямо.
Если человек болен, то ему назначают до выздоровления строгую диету.

Кроме того, в разговоре надо избегать всяких ненужных повторений.
Гордый человек любит повторять одну и ту же фразу, как будто хочет запечатлеть ее
в памяти других. Вообще, многословие – это один из признаков гордыни.
Человек считает, что его слова очень ценны и как бы упивается звуками своего собственного голоса.

С другой стороны, надо избегать таких часто лишних фраз, как например: «извините», «я хочу вам сказать»,
«не побеспокою ли я вас» и так далее. Это – наружное, ложное смирение, которое обычно скрывает
духовную гордость. Если вы хотите сказать что-нибудь нужное и дельное, то незачем извиняться.
Если хотите сказать пустое, то не поможет и просьба о прощении.

Затем человек должен научиться слушать других.
Многие из нас не умеют выслушать своего собеседника: перебивают его, не дают ему высказать свою мысль.
Нельзя говорить также под влиянием гнева и других страстей. Обо всем, что мы скажем в состоянии гнева,
мы будем горько жалеть впоследствии. Надо сначала успокоить себя.
Некоторые советовали, когда мы волнуемся, – ничего не отвечать,
но если это все же необходимо, то прежде 33 раза прочитать Иисусову молитву,
или, по крайней мере, обратиться к Богу с краткой молитвой о помощи и вразумлении.

Также, если нас спрашивают о чем-то очень важном, то не надо сразу же давать ответ,
а отложить его, может быть, и до другого дня.

Надо вообще избегать говорить что-либо о людях, оценивать их, хвалить или порицать,
ибо сердце человека – это глубокое море, а мы видим лишь поверхность его.

Некий святой Отец как-то сказал: «Если я попаду в рай, то удивлюсь трем вещам.
Я не увижу в раю тех, кого думал там увидеть.
Я увижу в раю тех, кого не ожидал увидеть там.
И, наконец, я буду удивлен, если спасусь сам!»

Когда мы говорим, то каждое наше слово должно быть искренним, должно исходить из сердца.
Одна и та же фраза, в зависимости от того, сказана она от сердца или произносится лишь машинально,
по привычке, может быть и нужной, и греховной.

Например, когда мы встречаемся друг с другом, то спрашиваем: «Как ты поживаешь?»
Если при этом мы на самом деле интересуемся, как живет человек, если мы хотим узнать его нужду,
если мы готовы помочь ему, то это – голос нашей любви.
Но если мы спрашиваем машинально: «Как вы поживаете?» – без всякого сочувствия к другому человеку,
то мы лжем и лицемерим, это – пустословие.

Святые Отцы говорили: «Когда вступаешь в разговор, определи, с какой целью ты говоришь,
знай, с кем говоришь, о чем говоришь, зачем говоришь, где говоришь и сколько говоришь.
Если ты при этом будешь помнить, что от слов своих осудишься или оправдаешься,
то поймешь, что гораздо безопаснее молчать, чем говорить!»

Братия и сестры! Илия назван пророком Божиим, человеком Божиим,
ибо есть еще и пророки сатанинские.

Как отличить пророков Божиих от пророков диавола?
Пророки Божии открывают людям волю Божию только тогда, когда на них нисходит Дух Святой.
Что касается пророков демонских, то они не прорицают, они гадают за деньги.
Они отвечают на вопросы, которые им задают.
В своей жизни они далеки от Евангельской нравственности, и когда они «пророчествуют»,
то человекоугодничают, потворствуют людским страстям и похотям, чтобы угодить толпе.

Святой пророк Божий Илия, по словам сына Сирахова, был как вихрь, и слово его, как горящий светильник (Сир. 48, 1–12).
Вихрь разрушает, смерч все сметает на своем пути. И пророк Илия, как вихрь, уничтожает грех, беззаконие и нечестие.
Его слово, как светильник, озаряет путь всем ищущим спасения.

Итак, братия и сестры! Нам нужно подражать святому пророку Илии в любви к Богу и в ревности по вере.
Конечно, такой чистоты ума мы никогда не достигнем, и Илией мы не будем, но подражание добродетели
уже является залогом нашего нравственного совершенства и спасения.

Аминь.

+2

8

О православной и ложной мистике
17.12.2017
Архимандрит Рафаил (Карелин)

Вопрос:    Что такое православная мистика, каковы ее свойства?
                  Можно ли назвать мистику особым духовным даром или “религиозной гениальностью”?

Ответ: Слово “мистика” имеет широкий спектр; это познание духовного мира
в непосредственном общении с ним через духовные интуиции; это вхождение в иную
сферу бытия; это путь от соприкосновения с высшей Реалией к единству с Ней.
Начало мистики – смирение и чувство величия тайны, перед которой  в безмолвии
предстоит душа. Но безмолвие мистики это не бессловесность, – а состояние души,
когда исчезают противоречия и рвутся психические комплексы.
Это выход из рабства в свободу, из смерти – в жизнь, из темницы – на свет.
Мистичной может быть молитва и, я бы сказал, что всякая внимательная молитва,
с которой соединено сердце, уже мистична. Православный мистик – тот, кто любит Христа
больше всего на свете и стремится к постоянному богообщению, как сказано в Псалтири:
“Ищу лица Твоего, Господи”.

Мистика – свидетельство о будущей жизни и славе святых. Духовный мир не имеет аналогов
с материальным миром. Поэтому, когда мистик хочет описать свое состояние, то он не находит
адекватных выражений; чтобы он не сказал – сердце шепчет: это, не то. Человеческое слово
представляется ему чем-то грубым, жестким, окаменевшим. Он пробует передать свою мысль
через символы и ассоциативные образы, – это единственно, что возможно; но это далеко
от действительности, как солнечный свет в небе, от изображенного красками на полотне.
Лучшее выражение мистической встречи с Христом, по нашему мнению, содержат гимны
Симеона Нового Богослова, которого можно также назвать “новым боговидцем”.
Тот свет божественной феофании, которыми были озарены апостолы на Фаворе, который сиял
на лице Моисея, сходившего с Синая, – отблеском отразился в книге божественных гимнов
преподобного Симеона. Но, если можно так сказать, это была тень света. Другие мистики
боялись поведать свое состояние слову, как мы боимся доверить тайну лжецу. Мы родились
в тюрьме, даже не подозревая, что за ее стенами есть другой мир. Мы заняты только тем,
что хотим благоустроить свою темницу. Мистик тот, кто увидел свет, проникший в подземелье
– этот луч, идущий от Бога к сердцу человека; и он тоскует об этом свете, он живет надеждой,
что увидит его вновь.

То, что я сказал, далеко от переживания мистики. Если бы я больше понимал, что такое мистика,
то наверно молчал бы о ней. Но так как мистика подверглась искажениям и гонениям, то мне
приходится говорить своим немощным языком.

Православная мистика – это Фиваида и Нитрийская пустыня, это творения Макария Великого
и Григория Синаита, напоенные благоуханием благодати; это подземные келии Печерского монастыря,
стены которых источают духовное миро; это Лавра преподобного Саввы, похожее на жерло вулкана;
это горы Гареджи, озаренные багряным отблеском заката; это безмолвие Афона; это “Святая святых”
Иерусалимского храма, где Пресвятая Дева наедине молилась Богу. Мистика – это биение сердца того,
кто творит Иисусову молитву.

В душе человека заложено стремление к прекрасному, – это как бы воспоминание о потерянном Эдеме,
когда мир был юн и наши праотцы безгрешны, когда небо и земля не были разлучены друг с другом.
Человек ищет красоту вокруг себя – в стране смерти и тления, но видит только исчезающие тени
в этом мире рождений и смерти; в мире перемен, где все, к чему прикасается своим перстом время,
превращается в прах. Мистик тот, кто очами сердца видит метафизическую, невидимую красоту духовного мира.

Вопрос:   Существует выражение: “Мистика творчества”, чем она отличается от религиозной мистики?

Ответ:  В православной мистике нет чувственных восторгов, она отстоит далеко от того эмоционального
состояния, которое обычно называют вдохновением. “Творческая мистика” – это особый накал эмоций,
когда человек ощущает себя медиумом каких-то неведомых для него самого сил. В этом состоянии
его переживания становятся особо тонкими и пластичными; он, как бы получает способность перевоплощаться
в других людей, жить их душевным миром, смотреть их глазами, чувствовать их сердцем. В античное время
слова “поэт” и “пророк” были почти синонимами. Если можно сказать, то “мистика творчества” это суррогат
мистики, это искание космической красоты, это упоение космосом. Поэтому в творениях великих поэтов явно
присутствует пантеистическое восприятие мира. Часто этот восторг сменяется разочарованием,
и “одержимость духом космоса”, – я употребляю эти слова условно, – сменяются одержимостью духом смерти.
Мистика творчества – это мистика эмоций, где подъему должен следовать спад. Она бессильна проникнуть
в область духа и в самых высоких своих порывах оказывается только тоской по идеалу.

Вопрос:  Я слышал слова одного ученого, что существует “мистика науки”. Что это такое?

Ответ:   Как я помню, эти слова принадлежат Эйнштейну. Надо сказать, что у него особый язык тонкой,
я бы сказал врожденной иронии, которым он как бы играет со своим собеседником. Нередко, утверждая,
он на самом деле осмеивает то, что утверждает; а, отрицая, – скрывает то, во что верит. Однако попробуем ответить.

Мистика ученого это восприятие мира как тайны, которая никогда до конца не будет раскрыта, как море,
которое невозможно исчерпать...

http://www.blagogon.ru/digest/363/

0

9

Искупительная жертва – единственная основа спасения

«Искупил еси ны от клятвы законныя  честною Твоею Кровию»

Догмат о искуплении  - это сердце православной веры.
Все догматические утверждения в сфере триадалогии, христологии, экклесиологии
и сотериологии проверялись отцами Церкви прежде всего по отношению к возможности искупления
и спасения человека Христом. Он является не только критерием чистоты веры, но также камнем преткновения
для еретиков и лжеучителей от апостольского века до наших дней.

Догмат о искуплении особенно раздражает либеральных теологов, которые подобно древним иудеям не хотят допустить,
что Христос искупил и освободил их от плена греха и власти диавола. Они считают, что родились свободными и получат рай,
как свое родовое наследство, а на Евангелие смотрят как на руководство к самосовершенствованию.
Им чужд догмат о искуплении – это непоколебимое основание, на котором зиждется Новозаветная Церковь.

В других религиях и почти во всех конфессиях догмат о искуплении отсутствует или в корне искажен.
В иудаизме этого догмата не существует. По учению талмуда адамов грех не распространяется на его потомках.
Иудей спасается исполнением предписаний торы и талмуда. Ожидаемый мессия избавляет не людей от греха,
а Израиль от его врагов. Самые грешные из иудеев временно мучаются в аду, но затем получат прощение
по молитвам Авраама и других праведников. Таким образом, в иудаизме содержится своеобразный
национальный «апокатастасис».

В магометанстве учение о искуплении отсутствует. Исполнение Корана и сунны (предания) служит гарантией спасения
для мусульманина. Магомет не искупитель, а посланник, через которого аллах открыл людям свою волю.
Коран категорически отрицает не только христианское учение о Жертве Христа, но сам факт распятия.
По учению Корана, Христос взят на небо подобно пророку Илии, а вместо Него был распят Симон Киринейский
(такая мысль встречается уже во втором веке у гностика Василида). Мусульмане верят, что все исповедующие ислам,
какие бы они грехи не совершили, в конце концов будут прощены и спасены по молитвам Магомета и его преемников.
Таким образом, в исламе мы видим конфессиональный «апокатастасис».

В буддизме также отсутствует идея какого либо искупления. Буддизм отвергает существование божества, как абсолютного духа.
Мысль о вечной жизни, как продолжения бытия, вызывает у буддиста ужас и отвращение; он ищет спасения в смерти,
в погружении себя в некий психический вакуум, где отсутствуют чувства, мысли и желания. Это психическое самоумерщвление
воспринимается им, как высшее метафизическое состояние. Нирвана – прорыв в воображаемую пустоту и переживание своего бытия
как антибытия, где нет страданий – заветная цель буддизма.

Язычество, в самих высоких взлетах античной и индуистской философии и мифологиях, ничего не знало о той
всемирной искупительной жертве, которую принесет Бог за человечество. В индуизме спасение это растворение
индивидуального в космическом, космического – в меоническом, меонического – в абсолютном; личность, как таковая, исчезает;
спасителем является Шива – индийский сатана, который разрушает миры.

Только христианство принесло миру радостную весть о том, что человечество искуплено Кровью Христа.
На эту весть языческий и иудейский мир ответил жестокими гонениями. Крест Христа казался языческим философам безумием,
а иудейским учителям – унижением божества. Однако уже во времена апостолов среди христиан появились еретики-докеты,
которые учили, что Христос пришел на землю призрачно, в неком эфирном теле. Эта ересь отвергала догмат о искуплении.
Если Христос не принял человеческую плоть, то Его страдания призрачны, значит, искупление также призрачно и сама Голгофа
превращается в сцену, где роль иллюзиониста исполняет Сын Божий. Это еретическое учение о «божественном обмане» было
настолько пагубным и кощунственным, что апостол Иоанн запретил христианам пускать проповедников докетизма в свои дома
и даже приветствовать их при встрече.

Другие гностики также отрицали искупительную Жертву Христа Спасителя.
Гностик первого столетия Симон-волхв возил с собой женщину по имени Елену – блудницу из Тира, и учил,
что его сожительница образ человеческой души, а он – воплощение бога или высшего эона, который взял
в свое общение падшую женщину. Это снисхождение божества к блуднице заменяет искупление у Симона-волхва.
Несколько отступая от темы, отметим следующее. Запутанное и темное учение Симона-волхва выглядит примерно так.
Божество рождает мысль – эннию; энния творит ангелов; те восстают против своей родоначальницы и заключают ее
в узы вещества. Энния переходит в тело Елены Прекрасной, из-за которой пала Троя, и в Елену-блудницу из Тира,
которую Симон-волхв делает своей спутницей. Порочная жизнь женщин, в которых воплощается энния, не оскверняют
саму эннию и она в теле блудниц остается чистой искрой божества. В этом заключается тайное учение гностиков о том,
что душа не зависит от телесных дел, как царственный узник не теряет своего достоинства оттого, что находится
не во дворце, а в мрачной темнице. Это значит, что можно отдаваться порокам и при этом оставаться чистым.

Другой гностик Карпократ развил учение Симона-волхва. Он считал тело постоянным врагом души и учил,
что надо предаваться распутству для того, чтобы изнеможить и умертвить тело, и дать возможность душе
скорее освободиться от его гнета. Унижение тела через пороки и разврат Карпократ считал спасением души
и аналогом искупления. Это гнусное учение сирийских гностиков впоследствии преподнес своим читателям
писатель-сатанист Анатолий Франс в повести «Таисия», где проституцию представил как вид искупления.

Гностик второго столетия Василид создает теогоническую систему из 360-ти эонов по числу дней года.
Эон София выпадает из плеромы – полноты бытия и погрязает в болоте вещества. Здесь к ней снисходит
один из высших эонов – Христос и блистанием своего света открывает ей ту славу, которую она имела,
находясь в плероме. Вслед за Христом София возвращается в свою небесную обитель. Никакого искупления здесь нет.
Известный церковный историк Робертсон пишет: «Учение о искуплении было несовместимо с началами Василида.
Он не допускал другого оправдания, кроме оправдания через усовершенствования в освящении, и заявлял,
что каждый ответит за свои собственные грехи» («История христианской Церкви», Робертсон, 1 том, 45.стр.).
Василид отрицал первородный грех и искупительную жертву Христа, а все сводил к научению.

Самым крупным гностиком второго века был Валентин, который описал перипетии и странствования Софии
в духе дедективно-мистического романа. В противоположность Василиду он допускал искупление,
но в таком искаженном и изуродованном виде, что оно не имело ничего общего с апостольским учением о Жертве Христа.
Валентин делил людей на три группы: телесных, душевных и духовных. Для спасения духовных людей (пневматиков)
было достаточно знания гностического учения; они спасались независимо от собственных дел и нравственных предписаний.
Для душевных, к числу которых Валентин относил церковных христиан, Иисус распялся; перед распятием его покинул
божественный эон-Христос и его собственный высший дух. Через распятие на кресте Иисус показал душевным христианам
(психикам) как совершенствовать себя посредством страданий. Здесь был пример, а не искупительная жертва, и воздействие,
подобное катарсису античных трагедий. Душевные, в отличие от духовных, могли спастись или погибнуть соответственно своим делам.

Всякая ересь связана с отвержением или искажением догмата о искуплении.
Если нет искупления, то христологические догматы теряют свое значение;
они становятся безразличными для сотериологии. Человечество мог искупить только Богочеловек,
имеющий полноту Божественного бытия и совершенство человеческой природы.
А дать заповеди и показать нравственный пример мог Христос, в интерпретации гностиков, монофизитов и несториан.
Если Христос не Искупитель, а учитель, то христология перестает быть необходимой для спасения,
так как пример и учение это внешние действия Божества по отношению к человеку, а искупление
– замена человека Сыном Божиим на кресте, то есть мистическая онтология.

Почему православные богословы-апологеты так непримиримо боролись с арианством, считая эту ересь потерей вечной жизни?
Потому что Сын Божий, не равный Богу Отцу и иной Ему по природе, не мог принести совершенную, бесконечную,
по своему достоинству, жертву искупления за все человечество, и стать Посредником между Святой Троицей и потомками Адама.

Почему Православная Церковь в течение многих столетий боролась и борется с монофизитством?
Потому что монофизитство искажает догмат искупления. Если у Христа единая природа, то не понятно, кто страдал на кресте,
кто умирал и воскрес: ведь Божество бесстрастно и неизменяемо. Если у Христа одна Божественная природа, то, как же
произошла замена человечества Христом на Голгофе?

Несторианство, с его учением о греховной природе Иисуса и о двух лицах, соединенных в Нем нравственно,
извращает догмат о искуплении. Если человеческая природа греховна, то страдания и смерть становятся следствиями греха,
а не добровольной жертвой.

Католики и значительная часть протестантов верят в искупление человека Христом, но экклесиологические ошибки
их конфессий не дают им возможности воспользоваться плодами искупления.

В настоящее время активно действуют силы, которые хотят реформировать христианство в духе гуманизма и либерализма,
осмеять учение о первородном грехе, унаследованного от Адама его потомками, изъять из сотериологии искупительную Жертву Христа
и создать иное христианство в гностическом духе, где Христос выступает в роли учителя, и только в этом смысле является спасителем.
Но подать пример и проповедовать новое учение может и несовершенное божество, как представляют Христа ариане.

Почему же тогда православные апологеты в течение нескольких столетий боролись с арианством?
Почему христиане, не принявшие арианского символа веры и пострадавшие за это, являются мучениками и исповедниками,
как те, кто во времена языческих гонений не отрекся от Христа? Христианские апологеты утверждали, что если Христос не равен Отцу,
то наше искупление через Голгофскую Жертву не состоялось; оно потеряло свое аксиологическое совершенство, и мир остался неискупленным.
Один из видных современных реформаторов заявил: «Христос спас меня тем, что научил, как побеждать грех».
Но разве человечество не знало что такое грех до Христа?
Разве в ветхозаветной Церкви не существовало покаяния?
В различных философских и религиозных учениях древности можно найти аналоги заповедям Священного Писания,
но там не было Христа-Искупителя и Духа Святого – Освятителя, поэтому спастись не было возможно.
Почему богоявления в Ветхом Завете не спасли людей, а необходимо было воплощение Сына Божия?
Моисею явился Господь на Синае, беседовал с Ним как бы «лицом к лицу», дал заповеди и подробные указания о богослужении.
Но феофания (богоявление) без воплощения и искупления не могла освободить человечество от рабства сатаны и власти греха.

Голгофская Жертва усвояется человеком в таинстве крещения; оно означает, что человечество искуплено Кровью Христовой.
В крещении человек получает не инициацию, как в языческих теургиях, а облачается во Христа.
Если человек спасается только примером Христа – как надо жить, то, что же он получает в таинствах Церкви?
Почему до Голгофской Жертвы Дух Святой не мог сойти к людям и образовать Церковь благодати?
Почему Христос не пришел на землю сразу же после грехопадения Адама, а понадобился срок в пять тысяч лет
для приготовления человечества? Если дело в примерах, то ими полна вся история Ветхого Завета.
Но почему же до пришествия Христа люди блуждали во тьме и праведники после смерти сходили в ад?
Если дело только в научении и примере, то для чего нужны все христологические догматы, ведь Христос мог прийти
в призрачном или ангельском теле и показать пример, как и что надо делать.
Но только Богочеловек – с совершенной божественной и человеческой природой в одном Лице – мог искупить нас.
Если Христос не заменил человека Собой, а только показал ему как на картине, что надо делать, то тогда становятся
бессмысленными все споры и догматические прения о Лице Иисуса Христа. Если нет искупления, то тогда открывается
широкая дорога для экуменизма и теософии; более того, учение о соединении конфессий и затем религий,
представляется как единственный христианский принцип, а догматические различия и соборные оросы
– несущественными мнениями, которые не меняют сути христианства, а, напротив, являются преградами
к единству веры и любви. Если Христос не принес за меня искупительную жертву, не заменил меня Собой,
а только научил, как бороться с грехом, то, какое мне дело как в Его лице соединяются две природы,
или сколько воль – одна или две – у Христа?

Меня должно только интересовать: как я своими усилиями воспроизведу в своей жизни пример Христа.
Все конфессии согласны, что Христос учил добру, что Он страдал (призрачно или реально), а остальное,
если нет искупления, не относится к моему спасению. Если жертвы за меня нет, а Евангелие это педагогическое пособие
с наглядными примерами, то, какое мне дело – Христос Богочеловек или простой человек, Который нравственно совершенствовал себя
всю жизнь и на кресте победил свой грех? Если Христос только учитель, а не Искупитель, то в этом смысле все основатели мировых религий
могут называться «спасителями», так как учили, каким должен быть человек. Здесь Христос ставится в один ряд с Буддой, Магометом, Конфуцием,
Пифагором и другими. Если нет искупления, то какая разница между феофанией и воплощением?
Ведь Господь говорил через Моисея и пророков. Если дело в научении, то какая принципиальная разница для меня
между нагорной проповедью Христа и голосом, исходящим от огненной купины? Если нет искупления, а дело в назидании и примере,
тогда открывается самая широкая возможность соединения Православия с чем угодно и как угодно, тогда интеркоммунион займет место
общей сакральной трапезы, а теософия, как принцип единства во множественности, станет не только оправданной, но даже необходимой.

© 2003—2019
Архимандрит Рафаил (Карелин)
http://karelin-r.ru/diskuss/print/183.html

0

10

О грехе сребролюбия

На вопрос, в чем заключается счастье для человека, выдающиеся мыслители всех времен,
философы и поэты в своих произведениях отмечали, что самое большое счастье – уметь любить
и быть любимым, а затем, иметь личную свободу, не быть никому рабом.

Христиане уточнили бы: надо любить Господа, чтобы правильно любить человека;
а чтобы быть свободным и уметь правильно пользоваться ей, нужно освободиться от своих страстей.
Без этого свобода окажется не только великим, но и опасным даром. Любовь то благо, которое переходит
в вечную жизнь и становится ее главным содержанием; а свобода углубляется и расширяется в богообщении,
в осознании царственного достоинства человека.

В земной жизни свобода – это возможность нравственного выбора. В вечном бытии свобода
– избавление человеческой души от всех негативов; это вхождение человека из состояния борьбы
с демоническими силами и грехом в бесконечный покой Божества, где нет противоречий и противостояний,
где человеческая воля соединена и слита с божественной волей. Итак, счастье человека – любовь и свобода.

У любви есть два антипода. Первый антипод ненависть – состояние падших духов; второй – сребролюбие,
которое, как и ненависть, изгоняет из сердца любовь. Сребролюбие в своей глубокой сущности – это вражда к человеку,
как к своему потенциальному противнику и захватчику. Апостол Павел называет сребролюбие идолопоклонством,
то есть вхождением человека в темный мир зла – в область падших духов, и заменой Бога земной пылью,
какие бы образы и формы не принимала эта пыль.

Любовь и сребролюбие не совместимы. В восхождении души к Богу можно отметить три ступени: веру, надежду и любовь.
Сребролюбие – это потеря надежды на Бога и упование на деньги; от этого тускнеет вера и исчезает любовь.
Сребролюбцу кажется, что промысл Божий оставит его и он, обеднев, будет умирать покинутым всеми в этом мире,
как одинокий путник в пустыне. Ему кажется, что промысл Божий, который питает даже малых птенцов,
оставит его больным и нищим, что задремлет и уснет Хранящий Израиля. Поэтому сребролюбец хватается за деньги,
как за спасительный круг в водоворотах жизни, как за панацею от всех болезней и несчастий. Он верит, что с деньгами
за пазухой будет безопасен во всех обстоятельствах, как человек, укрывшийся от врагов за крепостной стеной.
Он считает, что богатство – единственный друг, на которого можно положиться, а остальные, на самом деле,
– только посягатели на его имущество. Он рассчитывает, что если заболеет, то деньги будут необходимы для его лечения;
если настанет голод, то он выживет благодаря им, а когда он будет умирать, то оставит завещание, чтобы деньги раздали бы
на поминовение его души, так что они и по смерти пригодятся ему. Оставленное расти сребролюбие, переходит в страсть:
человек собирает деньги ради денег; из-за них он готов пожертвовать не только чужой, но и своей жизнью.

Сребролюбец забыл о промысле и помощи Божией, которые хранили его до сих пор.
Ему кажется, что Бог «умрет» и он должен заранее позаботиться, чтобы обеспечить себя и свою старость.
Он собирает деньги на «черный день», не понимая того, что делает каждый день своей жизни черным днем.
Блуд, пьянство, гнев – это явные грехи; а сребролюбие – коварный, скрытый грех, это змееныш,
который спрятался в человеческом сердце, как в своей норе, и растет, превращаясь в дракона.

Сребролюбец не может любить Бога, хотя бы исполнял продолжительные молитвенные правила, посещал храмы,
путешествовал по святым местам и даже делал бы какие-то пожертвования. У кого нет надежды на Бога,
у того нет доверия к Богу, а любовь требует доверия – она сама по природе своей доверчива.

Сребролюбец никого не любит и его никто не любит. Он играет в любовь и с ним играют в любовь.
Неизвестно место могилы Иуды – и могила сребролюбца вскоре будет забыта: от нее будет веять
таким же холодом, как от его сердца при жизни. Лишив себя любви, сребролюбец лишил себя тепла и света,
сама душа его стала трупоподобной.

Александр Македонский, умирая, велел положить его тело в хрустальный саркофаг, с обращенной вверх пустой ладонью,
в знак того, что тот, кто завоевал пол мира, ничего не унес с собой в вечность. Если бы мы могли увидеть в духовном плане
сребролюбца, лежащего в гробу с раскрытой рукой, то нам бы представилась бы его ладонь наполненной грязью,
в которую обратились деньги – его кумир.

У зародыша вначале образуется сердце – это центр его существа; у трупа последним в теле разлагается сердце.
А сребролюбец уже при жизни убил свое сердце – оно изъедено червями, и он переходит в загробный мир с душой,
наполненной метафизической тьмой. В аду есть два особо страшных места: геенна огненная и тартар.
В геенне огненной нет прохлады, в тартаре нет тепла, - там вечный холод, который пронизывает души.
Участь сребролюбца – тартар. Кто при жизни погасил в себе любовь и милосердие, тот по смерти окажется
в царстве непроницаемого холода, который так же страшен как огонь; этот холод пронзает его насквозь,
как лед своими иглами.

Сребролюбец не может любить ни своих детей, ни родителей. Хоть в нем говорит голос плоти и крови,
но главное – свое сердце – он уже отдал деньгам и богатству. Его дети лишены того, что имеют дети бедняков – любви.
У одного писателя есть рассказ о том, как известный профессор математики был настолько скуп, что не давал своему
сыну-гимназисту даже мелочь на дорогу. Впоследствии обнаружилось, что сын крал у своего отца редкие книги
и продавал их букинистам, не только чтобы получить деньги, но мстя своему родителю за скупость.

У Пушкина имеется небольшое произведение «Скупой рыцарь», где хорошо показана психология и деградация человека,
для которого целью жизни стало стяжание богатства. Скупой барон жалеет деньги для собственного сына, чтобы тот приобрел
необходимые для рыцаря оружие и одежду, и доходит до того, что обвиняет перед герцогом сына в попытке отцеубийства.
Эта драма кончается тем, что отец вызывает на дуэль сына и тот принимает вызов, потому что уже с детства убил
в своем сердце любовь и уважение к отцу.

Сребролюбцев презирают собственные дети. И здесь мы видим некий парадокс: или дети вырастают такими же жадными
и мелочными, как их родители, которые трясутся над каждой монетой, или же наоборот, расточительными, как бы из мести тем,
кто при жизни не согревал их своим теплом, а оставил наследство только потому, что не смог взять его в могилу.
Если у родителей вырастают скупые дети, то повторяется та же картина, только перевернутая вверх ногами.
Дети смотрят на престарелых родителей как на нахлебников, как на налог, который они должны несправедливо платить,
как на дыру в домашнем бюджете, куда уходят их средства, которые могли бы быть употреблены на более нужное дело.
Родители чувствуют, вернее им показывают, что они в тягость детям, что чем скорее они умрут – тем лучше и день их смерти
станет подарком для детей; родители в собственном доме становятся похожими на странников, которых приютили из милости
на ночлег, а те задержались в гостях дольше, чем полагается.

Не лучше картина жизни у таких супругов. Скупой муж вмешивается во все дела жены; он проверяет до мелочи расходы,
допрашивая, сколько что стоит, и печально покачивает головой, будто жена виновата, что такие цены в магазине и на базаре.
Обычно жены не любят и презирают скупых мужей. Скорей они простят безалаберность и расточительность, чем скупость
и мелочность, недостойную мужчины. Ведь женщина в глубине души до старости лелеет романтическую мечту о супруге-рыцаре,
который ничего не жалел бы ради нее. Если же она видит в нем холодного дельца или торгаша, то только терпит его, презирая в душе.

Так же не лучше положение, если жена одержима страстью скупости. Муж у нее находится в постоянном психическом стрессе.
Он боится провести время с друзьями, пригласить своих знакомых в гости, так как знает, что после этого начнутся попреки,
похожие на шипение змеи. Такая супруга тщательно следит за доходами мужа. Она устраивает целую разведку, расспрашивая его
сослуживцев, ловит мужа на случайном слове, а когда тот засыпает, то осматривает его карманы и подкладку одежды:
не спрятаны ли там деньги или письмо от какой нибудь знакомой – своей потенциальной соперницы, куда, по ее мнению,
может деваться часть жалования супруга.

В доме у скупой женщины беспорядок и грязь. Она не хочет расстаться со старыми и ненужными вещами, и забивает ими углы квартиры.
Более того, если она увидит на дороге гвоздь или гайку, то подымет и принесет в дом: зачем – она не знает сама, может быть, когда нибудь
и пригодится. Даже выносить мусор сопряжено у нее с тревогой, как бы в мусор не попала какая-нибудь вещь: ведь мятая газета
или кусок картона может понадобиться в хозяйстве! У такой женщины квартира напоминает лавку старьевщика, где много ненужных вещей,
брошенных в кучу. Если у нее малые дети, то она покупает им не по росту большую одежду, как бы на несколько лет вперед,
чтобы не покупать новой, когда они вырастут. У скупых людей обычно мало детей – один или два ребенка, а иногда они вовсе не хотят их иметь,
как лишний рот, который требовал бы дополнительных затрат. Часто в такой семье происходят отравления, так как хозяйке жалко выбросить
испорченную пищу, и она предпочитает рискнуть своим и чужим здоровьем. 

Скупой человек нередко отказывается от брака и семьи не ради воздержания и духовной жизни, а из-за того,
что семья сопряжена с расходами. Ему представляется страшной картиной, что в его квартире как в детском саду
будут бегать и шуметь дети, каждого из которых надо одеть, накормить, обуть и выучить. Значительная часть
детоубийств происходит из-за сребролюбия и скупости. Родители, прикинув расходы на каждого рожденного ребенка,
приходят к выводу, что таких затрат не стоит человеческая жизнь.

Грех сребролюбия один из тех грехов, в котором человеку трудно покаяться, потому что он сам презирает в других этот грех.
В какие-то минуты он осознает его низость, отвратительность и позор. Ему легче признаться на исповеди в чревоугодии,
блуде и гордыни, в том, что солгал друзьям, изменил супруге и даже убил человека, чем в том, что не мог заснуть,
переживая до слез потерю вещи или денег, которые он одолжил, и ему медлят с отдачей. Еще позорнее признаться,
что он мучается и горько сожалеет, что под горячую руку подарил дорогую вещь, и теперь без этой вещи жизнь кажется ему
пустой, как после потери самого любимого человека. Он редко говорит на исповеди об этом грехе, обходя его стороной,
так как боится, что священник даст ему епитимию, чтобы он боролся со сребролюбием, например, уделял бы какую-то часть
от своего дохода нищим. Он может заболеть от такой исповеди или возненавидеть священника, как посягателя на его имущество.
Поэтому сребролюбец обычно предпочитает, чтобы его страсть, укоренившаяся в сердце, скрывалась бы там до Страшного суда,
чем вырвать с мучением и болью это ядовитое растение.

Человек сам от себя прячет и скрывает страсть сребролюбия.
Свою скупость он старается оправдать справедливостью и принципиальностью:
«Лучше отдам деньги бедным и нищим, чем пьяницам и бездельникам».
Но обычно до нищих эти деньги не доходят. Для скупого нищие – враги,
от которых надо скрываться или самому притворяться бедняком.

Некоторые скупцы считают, что им не надо покупать свечи и просфоры, давать милостыню нищим,
делать пожертвования на храм, так как они заняты более высоким деланием – молитвой за мир. Однако это самообман.
Даже апостолы давали милостыню от немногого, что имели. Верующий скупец находится в состоянии беспрерывного
внутреннего противоречия: он читает поучения о милостыни, как бы ослепшими глазами и слушает проповедь как глухой.
Он не помогает нуждающимся материально, считая достаточным, если помолиться за них. Если же решается дать милостыню,
то дарит ненужную вещь или то, что надо выбросить, и считает, что исполнил евангельскую заповедь.

Еще один парадокс: некоторые верующие скупцы ищут  своей страсти в самой духовной аскетической литературе.
Прочитав у преподобного Исаака Сирского и других подвижников, что высшей милостью является не телесная,
а духовная, которая наиболее проявляется в молитве за человечество, скупец хватается за эту мысль и решает,
что ему незачем ставить в храме свечи, подавать на проскомидию просфоры, помогать нуждающимся,
а достаточно одной молитвы за человечество. Проходя мимо нищих, он мысленно молится за них
и не останавливается для раздачи милостыни, чтобы, по его мнению, ум не отклонился бы от Бога.
Он не хочет понять, что для молитвы за мир требуется самоотречение и жертвенность, что для высшего подвига
необходимо пройти низшие ступени, что постоянная молитва за мир – это жертва всесожжения, для которой требуется
продолжительная и тяжелая борьба со страстями, в том числе со сребролюбием.

Демон посмеивается над таким молитвенником, сидящем в луже и мечтающем о славе древних пустынников,
как над малым ребенком, который считает себя полководцем, размахивая деревянным мечом.
Такие скупцы читают духовную литературу с увлечением как романы, но не понимают, что, кто больше знает,
с того спросится строже. Чтение, без исполнения на деле, только надмевает ум человека. Но большей частью скупой
не читает и не размышляет о таких предметах, а, видя нищего, делает вид, что не замечает его и быстро проходит мимо.

Для неверующего человека и этой проблемы нет: он уверен, что никому ничего не должен.
Если верующий-сребролюбец, обманывая себя, теряет богообщения, то неверующий лишает себя даже того немногого,
что украшает земную жизнь: он перестает любоваться природой, его не радует свет солнца, его сердцу ничего не говорит
блеск бесчисленных звезд, которые как россыпи алмазов сверкают в черной бездне неба. Он может скорее задаться вопросом:
за сколько продались бы солнце и звезды, если их выставили бы на аукцион.

Господь учит нас видеть в каждом человеке своего ближнего. Сребролюбие превращает близкого в далекого,
потом в чужого, а затем во врага. Любовь расширяет сердце, а сребролюбец сузил свое сердце до размеров кошелька.
Хоть он скрывает свою страсть, но она видна людям; она не может не проявиться, как не может быть скрыт огонь в стоге сена
или смрад от мертвой крысы, гниющей где-то под полом.

Сребролюбие может сочетаться с внешними добродетелями, но это самообман. Цель добродетели – стяжание Духа Святого,
а сердце сребролюбца находится в состоянии паралича и не может воспринять благодать Божию – незримый свет.
Его внутренняя жизнь протекает на душевной, а не на духовной плоскости. Он может радоваться поездкам по святым местам,
эмоционально переживать храмовую молитву, даже плакать от умиления, но дверь его сердца заперта для Христа.

В Евангелии повествуется, как богатый юноша спросил у Христа как спастись.
Господь ответил: «Продай свое имение, раздай нищим и следуй за мной».
Он призывал юношу к высшему апостольскому служению, но тот принял это как жестокий приговор:
желание вечной жизни померкло, небесное сокровище было отвергнуто ради земного.
Юноша думал, что он исполнил заповеди Священного Писания, но демон сребролюбия сделал его своим пленником.
Перед ним стоял Тот, Кто воплощал в Себе истину, спасение и вечную жизнь, а сребролюбец выбрал идола,
слепленного из праха земли. Господь некогда взывал к Адаму: «Где ты?», но Адам спрятался в кустах,
желая укрыться от лица Божьего; Христос сказал юноше: «Следуй за Мной», но сребролюбец отвернулся от Него и,
опустив голову, пошел прочь. Адам послушал змея и потерял Бога; а сребролюбец послушал демона и потерял вечную жизнь.

Сребролюбец может отличаться такими добродетелями, как пост, продолжительная молитва,
чтение Священного Писания, паломничество по святым местам, кротость в обращении с людьми, ласковость и т.д.
Для него легче перечитать весь Псалтырь, чем совершить дело милосердия, которое потребовало бы от него затрат.
Он прочитает Псалтырь, но поймет ли, что сказано там? Привьется ли к его душе благодать, когда в сердце стоит
идол сребролюбия, как в языческом капище изображения Молоха и Ваала?

В житии святого Андрея Царьградского юродивого повествуется о монахе, отличавшимся подвижнической жизнью,
к которому приходило множество народа как к великому старцу для поучения. Но преподобный Андрей духовными очами
увидел, что тело монаха обвито змеем, на котором написано «сребролюбие». Он обличил этого мнимого подвижника
в его тайной страсти, ради которой тот совершал подвиги, принимая обильную милостыню от людей. Монах ужаснулся и раскаялся.
Но чаще всего сребролюбцы ненавидят того, кто говорит им о гибельности их состояния: так голодная собака кусает руку того,
кто пытается отнять у нее отравленный кусок мяса.

Любовь расширяет человеческое сердце; она делает его способным отзываться как камертон на человеческую боль,
сопереживать страданиям других, радоваться их радостью. Любовь углубляет жизнь человека. Она раскрывает
неведомые раньше емкости и пространства души. Кто любит Бога, у того душа становится бездной наполненной светом;
кто любит человека, у того сердце источает тепло. В этом отношении сребролюбец самоубийца: он сжал и окаменил свое сердце,
лишил себя духовного света и реального богообщения. Он может испытывать во время молитвы и богослужения эмоциональный подъем,
вроде вдохновения и посчитать это даже благодатным состоянием, но там нет благодати, а утонченное душевное переживание,
чувство, связанное со страстями, которое не имеет общего с духовным просветлением. Это душевно-эмоциональные состояния,
соединенные с кровью и плотью, и сребролюбец источает из глаз мутные слезы, растворенные с тщеславием.

Сребролюбец лишен свободы, он раб и узник своей страсти. Сребролюбец всегда встревожен: как добыть деньги, как сохранить
и не лишиться их. Он прикован к ним невидимой цепью и не может расстаться мысленно со своим неверным другом и жестоким господином.
Деньги срослись с ним, вошли в его существо, слиплись с его телом, как язвы прокаженного; он не может освободить себя от этой болезни,
вернее, не хочет этого: расстаться с деньгами для него так же тяжело и больно, как своей рукой вырезать кусок собственного тела.

Был один случай во время гонений на христиан в Персии. На суд привели священника Павла и нескольких монахинь – его учениц.
Они скрывались в пустыне, но там нашли их язычники. Павел был богатым человеком и во время гонений больше всего волновался,
что случится с его имением. Начался суд. Девы исповедовали Христа, отказались отречься от веры и были приговорены к смертной казни.
Очередь дошла до Павла. Судья знал, что он богатый человек и радовался, что теперь есть причина для конфискации его имущества.
Он предложил Павлу тот же вопрос, что и монахиням: христианин ли он. За грех сребролюбия благодать отошла от бывшего священника,
вера его исчезла, и он сказал судье: «Какой Христос, я не знаю никакого Христа, но если ты повелишь, я отрекусь от него».
Судья опешил от такой неожиданности, увидел, что добыча ускользает из его рук, и сам стал уговаривать Павла быть мужественным,
как его духовные дочери. Но Павел отвечал ему: «Если от царя повеление приносить жертвы богам, то я готов его исполнить».
Судья пришел в гнев от этих слов, ведь после жертвоприношения он должен был отпустить Павла, и тогда он придумал еще одну уловку
и сказал: «Чтобы доказать нам, что ты не христианин, возьми меч и сам отруби головы приговоренным к смерти девам». Павел ужаснулся.
Но сребролюбие победило. Дрожащей рукой он взял меч и подошел к монахиням, чтобы предать их смерти. «Что ты делаешь отец,
– сказали они, – мы не боимся смерти, и так приговорены к ней, но пожалей свою душу, вспомни, сколько времени мы были в пустыни,
сколько лишений претерпел ты, сколько мы молились вместе. Не становись нашим палачом». Но тот, как бы обезумев, бросился мечом
на своих жертв и умертвил их. Опять судья увидел, что не может по закону захватить имущество Павла, и сказал ему:
«Я должен рассказать о твоем подвиге царю, чтобы он сам наградил тебя» - и велел отправить его в тюрьму, а ночью приказал страже
умертвить Павла и таким образом овладел его имением.

Сребролюбец потенциальный отступник от Христа. Мне рассказывали следующий случай.
Один юноша прожил послушником несколько лет в монастыре, был благословлен монашеской одеждой,
отличался тихим нравом, и игумен ожидал, что он будет примерным монахом. Послушника стали часто навещать
богатые родственники и рассказывать о своих делах. Вскоре он затосковал и сказал игумену, что для монашеской жизни
он не пригоден, а хочет создать христианскую семью и иметь детей. Никого не послушав, он вернулся в мир
и стал заниматься бизнесом. Скоро он перестал ходить в храм, а затем с ним случилась страшная беда:
при разделе дохода между ним и его компаньоном произошла ссора, которая перешла в драку, и бывший послушник
нанес смертельную рану прежнему сотоварищу, от которой тот скончался на месте. Чтобы избежать наказания он успел
выехать заграницу, и больше вестей о нем не было. Сребролюбие вывело этого человека из монастыря, заставило заниматься
каким-то сомнительным бизнесом, а затем довело до такого состояния, что он сделался убийцей.

Нередко сребролюбие соединено с противоположной ему страстью – тщеславием.
Тогда на душу с двух сторон нападают два демона, каждый тащит к себе:
но какой бы демон не победил – выигрыш все равно за сатаной.

Сребролюбие, соединенное с тщеславием, делает человека постоянным артистом и лжецом;
он дает щедрые обещания, которые не исполняет, говорит о милосердии, которое в душе ненавидит,
делает показное добро, но в расчете, что получит вдвойне. Один человек обладал значительным доходом.
Он ходил в храмы, посещал монастыри, спрашивал о нуждах, обещал помочь, а затем куда-то исчезал.
Через некоторое время он приходил с таким видом, будто забыл обо всем, что говорил и обещал.
А если ему напоминали, то ссылался на занятость и уверял, что все исполнит при малейшей возможности.
Однажды начали восстанавливать полуразрушенный храм. Люди принимали участие в работах, кто как мог,
и этот человек за трапезой сказал настоятелю, что он берет на себя строительство ограды и оплатит материал.
Кто не знал этого человека, чуть не захлопали ему в ладоши, а те, кто знал – промолчали, сомневаясь в его словах.
Настоятель оказался доверчивым человеком, отложил строительство ограды и стал ждать обещанного,
как возвращения корабля из дальнего плавания. Проходило время. Работа приостановилась.
Люди, узнав в чем дело, потребовали от этого человека исполнение его обещания. Кончилось тем,
что он купил где-то негодные, испорченные блоки и привез их к храму. Когда их сгружали, то оказалось,
что они обломаны, потресканы и не пригодны для строительства. В общем, дело окончилось тем,
что настоятелю пришлось потратить средства, чтобы эти блоки вывезти и выбросить на свалку.

Однажды некий человек с приезжими гостями посетил храм и попросил, чтобы был отслужен молебен.
После окончания молебна он вынул крупную купюру, показал священнику и гостям, спросил, где денежная кружка,
и подошел к ней, держа в руках деньги, а затем вернулся с довольным выражением лица. К священнику подошла уборщица
и тихо сказала: «Батюшка, я видела, как этот человек быстро подменил деньги и один рубль положил в кружку, а остальные спрятал».
Священник ответил: «Ничего не говори, не позорь его перед приезжими людьми. Я знаю этих ханжей, он устроил представление,
а может быть вначале и хотел положить, но в последнюю минуту у него защемило сердце».

Есть еще вид сребролюбия, который называется делячеством. Человек всегда нацелен на то, чтобы из всего получать выгоду;
он друзей выбирает по выгоде, рассчитывая, сколько кто стоит и какую пользу можно из него извлечь. Такой человек
умеет погреть руки даже около благотворительных дел. Обычно подобные сребролюбцы бывают внешне обходительны,
приветливы и ласковы, но все это маска: они похожи на птицу, с голубиными глазами и с ястребиными когтями.

В Библии сказано: «Милостыня очищает всякий грех», но тогда, когда она сопряжена с правдой и покаянием.
Сын Сирахов пишет: «Лучше малое с правдой, чем великое с неправдой». Если ты дал милостыню, то приобрел друга,
а если тебе отплатили неблагодарностью, то цена ее удвоится и утроится, и неблагодарность людей послужит тебе во спасение.
Если ты дал долг, а тебе не могут или не хотят отдать, то соверши еще одну духовную милость: прими это спокойно и равнодушно,
так как будто бы ты переложил камень с одного места на другое.

Сребролюбие всегда сопряжено с недоверием, волнением, осуждением, страхом потерять и желанием приобрести еще.
Живот чревоугодника и сердце сребролюбца никогда не скажут – довольно.

Есть еще особый вид скупости, когда человек относится не только к другим, но к самому себе как к врагу.
Такой человек лишает себя самого необходимого: одевается в старую, уже изношенную одежду,
старается купить дешевую провизию, нередко испорченную и гнилую, чтобы не истратить лишней копейки
из казны своего идола и господина – демона сребролюбия. Это какой-то особый аскетизм – урезывать и лишать себя во всем,
в чем и где это можно; только аскетизм не ради Бога, а ради демона, не чтобы бороться со страстями, а чтобы служить одному из этих змей.

Некоторые сребролюбцы хранят деньги на груди, боясь расстаться с ними, на месте, где бьется сердце порабощенное страстью,
а ночью кладут деньги под подушку, чтобы домашние не добрались до них. Любимое занятие такого сребролюбца – закрывшись в комнате,
пересчитывать деньги, сортировать и складывать их в пачки, при этом он впадает в какой-то экстаз.

Существуют позорные профессии: одна из них – палач, другая – ростовщик.
Ростовщичество – самый омерзительный вид сребролюбия.
Если палач одним ударом или выстрелом отнимает у человека жизнь,
то ростовщик медленно пьет кровь своей жертвы. Ростовщик – это человек с потерянным сердцем.
И в христианстве и в исламе ростовщичество запрещено, и все-таки оно существует,
потому что страсть сребролюбия заставляет человека забыть о загробном воздаянии и собственной душе.
Сребролюбие, больше, чем нужда, побуждает несчастных людей торговать своим телом, как товаром на рынке.
Из-за сребролюбия открывают игорные дома, как волчьи ямы, в которые попадает неосторожный путник.
Сколько проклятий лежит на этих притонах и казино, сколько разорившихся людей кончают жизнь самоубийством.
Из-за сребролюбия появился новый вид обогащения – торговля наркотиками. Этот белый ядом уничтожает таланты
и силы человека, разбивает семьи, делает людей неспособными к труду, убивает в них чувство жалости и любви
даже к родным, превращает человека в зверя, который готов идти на все, лишь бы добыть наркотик, без которого
он не мыслит жизни.

Сребролюбцем не рождаются, им делаются. Вначале Иуда был апостолом; он разделял трудности и опасности,
следуя за своим Божественным Учителем. Его падение началось не сразу: у него хранилась кружка для пожертвований,
из которой ученики Христа покупали провизию, а также давали милостыню бедным. Оттуда он начал воровать деньги.
Демон сребролюбия лишил Иуду веры в Христа как Спасителя мира, а затем полностью овладел им так, что он предал
на смерть своего Учителя за 30 сребреников – цену раба.

Сребролюбия – это грех Иуды, который из ученика Христа превратился в предателя и окончил жизнь самоубийством.
По преданию, дерево, на котором он повесился, дрожало от ужаса и омерзения к трупу предателя. Всякий сребролюбец
в какой-то степени подражает греху Иуды и сам приговаривает себя к такой же участи в будущей жизни – пребывания в аду
вместе с падшим апостолом. Святой Иоанн Златоуст в проповеди о гадаринском бесноватом говорит, что лучше иметь дело
с тысячу бесноватыми, чем одним сребролюбцем, так как из бесноватых никто и никогда не дерзнул на то, что сделал Иуда.

Сребролюбие – это червь, который, проникнув в человеческое сердце, быстро превращается в змею. Святые отцы пишут,
что страсть сребролюбия чужда человеческой природе, она приносится извне, и поэтому вначале ее легче победить,
чем другие страсти, но если она укоренится в душе, то станет могущественнее всех страстей, взятых вместе.
Как лиана, обвиваясь вокруг ствола, питается соком дерева и иссушает его, так страсть сребролюбия порабощает волю,
пьет силы души и опустошает человеческое сердце.

Со сребролюбием надо бороться с самого же начала, при первых его проявлениях. Какие средства борьбы с этим грехом?
Прежде всего, память о смерти. Праведный Иов, услышав весть о том, что все его имущество и дети погибли, сказал:
«Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!».

Человек, осознавший грех сребролюбия, должен заставить себя силой воли давать сначала то, что ему мало нужно,
а когда он испытает радость от этого даже небольшого благодеяния и убедится, что лучше давать, чем брать,
то впоследствии может сам охотно делиться с нуждающимися даже необходимым. Некоторые люди, сделав благодеяние,
потом ропщут и жалуются, что не получили в ответ никакой благодарности или взаимных услуг.
Но дать ради Господа – значит дать безвозмездно, не ожидая отдачи. Кто дает, чтобы взамен получить от другого,
тот похож на менялу, который заботится о собственной выгоде и не получив барыша, на который рассчитывал от сделки,
начинает возмущаться и роптать.

В благодеянии нет проигрыша. Через человека милостыню берет Христос, Который обещал стократно воздать дающему.
Давая бедному, особенно от своей скудности, можно дерзновенно сказать, что ты делаешь должником Самого Христа,
а за Ним не пропадает долг. Если же тебе люди отплатили неблагодарностью или даже злом за добро, то в очах Божиих
дар твой многократно увеличился. Замечено, что многие сребролюбцы умирают внезапно, не успев покаяться.
Часто богатство, скопленное ими, быстро и попусту растрачивается их наследниками. Знаменательно также,
что о сребролюбцах после их смерти почти никто не молится, их имена быстро забывается, а могилы зарастают травой.

Особенно отвратителен этот грех у христиан. Надо сказать, что Господь часто попускает скупцам-христианам разоряться,
чтобы показать, как опасно надеяться на деньги, что богатство это изменчивый друг, который в любое время может покинуть человека.
Такие христиане-скупцы, не понимая промысла Божьего, удивляются, почему они много молятся, а дела у них идут хуже,
чем у неверующих.

Жадность и скупость соединены друг с другом. Жадность хочет захватить чужое, скупость боится отдать свое.
Можно сказать, что жадность – это активная скупость, а скупость – пассивная жадность.

Есть еще разновидность сребролюбия – это мелочность, когда сребролюбцу потерпеть малый урон также больно, как и большой.
Даже бывают парадоксальные случаи, когда значительные потери такой человек переживает более спокойно, чем малые,
как кровоточащие раны легче – чем уколы.

Что нужно делать сребролюбцам, чтобы побороть эту страсть?
Прежде всего, помнить о смерти, которая все отнимет у человека, и о Страшнем суде,
на котором обнажится перед всем миром эта пагубная страсть.

В Евангелии Господь строже всех обличал фарисеев – этих артистов добра и лицедеев религии,
которые писали изречения из закона Моисея на широких рукавах одежды, чтобы иметь их перед глазами,
но в сердце у них были написаны слова: сребролюбие и тщеславие. Надо принуждать себя силой воли
давать милостыню, особенно тайную и никому не говорить об этом ни прямо, ни намеком.
Сначала это будет трудно, как делать операцию на собственном теле или прижигать себя раскаленным железом.
Но затем человек начинает чувствовать радость от того, что он исполняет заповедь Божию:
ощущает прикосновение благодати к своему сердцу, которая дает светлую радость, а не темное наслаждение,
как при мысли о накопленных деньгах. Он начинает понимать слова Спасителя, что блаженнее давать, чем брать.
Он ощущает, как змей выползает из его сердца и благодарит Бога, как умирающий – за возвращение к жизни. 

© 2003—2019
Архимандрит Рафаил (Карелин)
http://karelin-r.ru/duhov/print/212.html

+2

11

Беседа с журналисткой, которая считает себя христианкой

( фрагмент )

Вопрос: Я согласна с тем, что религия должна иметь определенное место в жизни человека и общества,
но люди, слишком отдавшие себя религии, теряют интерес к науке, философии и искусству,
а в своей личной жизни они как бы замыкаются в себе, уходят от мира. Не кажется ли вам,
что они этим самым обедняют свою жизнь?
(Разговор шел об одном близком для нас человеке, и поэтому по известным причинам я не называю имя).

Ответ: Религия не сужает человеческую жизнь, а напротив, открывает новые горизонты бытия.
В философии люди ищут ответы на мучительные вопросы — в чем смысл жизни, и не находят их.
Религия открывает человеку то, что находится за пределами науки и философии, — причину, смысл
и цель жизни.   Поэтому, если смотреть на религию как на средство познания мира и человека, то она
представляет собой высшую философию и науку всех наук. Религия не обедняет эмоциональную сферу
человека, так как в основе ее лежит любовь к Божеству и людям, только это качественно другая,
духовная любовь. Религия открывает красоту  человеческой души как образа и подобия Бога.
Если чувственная, земная любовь часто кончается разочарованием,  охлаждением, эмоциональным
равнодушием, а иногда даже ненавистью, то христианская любовь, имеющая своим  источником Бога,
неизменна. Она не ищет своего, а отдает себя другим, и не вычеркивает из сердца даже своих врагов.
Сравните ее с той любовью, которая демонстрируется в кинофильмах, о которой пишут книги, и вы увидите,
насколько  светлее и радостнее христианская любовь.

Религия включает в себя мистику. Это особые возвышенные переживания человека в его внутреннем
общении с Божеством.  Там человеческой душе открывается красота духовного мира, перед которой
земное искусство кажется похожим на игру теней. Религия действительно ограничивает человека, но в чем?
В том, что недостойно призвания человека, но ведь всякая нравственность тоже полагает ограничение;
например, я уверен, что вы не можете воровать или, любя свою семью, изменять своему супругу,
ведь это тоже ограничение, но оно не обедняет вашу жизнь.

Вы упомянули о науке, но великие ученые, решая научные задачи, тоже уходят в себя, иной раз настолько,
что казались окружающим какими-то чудаками или очень рассеянными людьми. Но это были периоды
их интенсивного творчества, поэтому концентрация верующих на самом главном в жизни не обедняет,
а обогащает их жизнь. Вы, наверное, видели  эту картину, как свет прожектора освещает ночное небо,
словно струя, бьющая вверх. На чем основано устройство прожектора? — На концентрации света:
рассеянные лучи света сужаются в узкое поле, и он приобретает особую силу и интенсивность.
Ведь нельзя сказать, что это обедненность света. Душа верующего находится в самых высоких истинах,
которые неисчерпаемы  по своей глубине и всегда новы. Если верующий не желает рассредоточиваться,
как бы размениваться на второстепенные  и ненужные предметы, то в этом его сила, а не слабость.
Я говорил о том, что высшее религиозное чувство, мистика познается лишь внутренним опытом и недоступно
нерелигиозным людям, в том числе, даже церковным попутчикам, которые не прочь  учить Церковь.
Но давайте сравним Библию с современной литературой, скажем, с журналами и газетами последних лет.
В чем больше красоты? Где более высокое искусство, даже с художественной точки зрения?
Что же в сущности теряют верующие?    Счастье — это прежде всего отношение человека к жизни.
Верующие легче переносят испытание и страдание, те экстремальные  условия в физическом
и психическом плане, в которые нередко попадает человек. А у неверующих обычно во время несчастья
как бы почва колеблется и уходит из-под ног. Я уже не говорю о том, что верующие спокойно примут
неизбежную для человека смерть, а у неверующих смерть — крушение всех его надежд. Неверующий часто
среди людей испытывает щемящее чувство одиночества, а верующий никогда не бывает один,
он постоянно чувствует присутствие Бога. Поэтому вера — самое великое счастье.

Вы говорили о том, что вера должна занимать определенное место в жизни общества и человека.
Судя по вашим словам, довольно ограниченное, чтобы не стеснять человека. Но здесь отсутствует
какая-либо логика.  Если Бога нет, то вера не должна занимать никакого места.

Тогда вопрос о вере бессмыслен — это ведь не пугало для детей.

А если Бог есть, с чем вы, кажется, согласны, то вера должна быть
центром человеческой жизни, самой главной из всех его ценностей,
стержнем, на который должны опираться все поступки  и действия человека.

Странное противоречие: верить в Бога и в то же время отводить Ему место
где-то на чердаке человеческого сознания. Поэтому надо или верить и жить по вере,
или не верить и тогда вообще не трогать святыню. Вы говорите о слишком большом увлечении,
но разве может быть  что-либо «слишком большое»  в сравнении с величием и красотой Бога.
Компромиссная вера — душевная теплохладность. Это ни что иное, как лицемерие по отношению
к Богу, желание найти в самой религии гарант своей комфортности.

+1

12

[11/01/2006] Духовные чада спрашивает:

Обращаясь с рапортом к Его Святейшеству священник говорит о том,
что в настоящее время усилилась экуменическая деятельность клириков МП.
Общеизвестны факты их моления с католиками и монофизитами, которые
отвергают Божество Иисуса Христа и получают от иерархов МП публичные
пожелания успехов в духовной деятельности и духовной крепости.
Все это истощает веру. Православие уничижается. Не желая принимать участие
в этом, священник по зову совести, просит считать себя отреченным
от Высшего Священноначалия и его приверженцев в соответствии
с 15-м правилом Двукратного Собора. Прав ли священник, что это имеет место
и является ли его отречение выходом из Православной Церкви?
Он утверждает, что из Церкви не вышел.

Ответ: Правильно ли сделает человек, если, увидев и описав неполадки на корабле,
бросится с борта в море, рассчитывая на свои силы, и при этом, предполагая,
что находится на корабле? Я не знаю случаев, чтобы священников насильственно,
в принудительном порядке заставляли бы участвовать в экуменических молитвах.
Но если бы это случилось так, то он мог отказаться, не порывая связи с Церковью.
Правило Двукратного Собора говорит о догматической ереси, которую священник
или епископ проповедует всенародно с амвона. Но экуменизм можно рассматривать
как неправильную практику, вызвавшую канонические диссонансы, но никаких догматов
в этом отношении Церковь не приняла и не изменила Символа веры. Хотя, некоторые
личные заявления участников экуменических встреч могут вызвать соблазн,
но это их личный грех. Правило Двукратного Собора оставляет право в случае подозрения
в ереси апеллировать к более высокой власти и ждать ответа. Судить Поместную Церковь
может только Всеправославное совещание, рецептируемое затем каждой Поместной Церковью.
А священник, оставивший своего епископа, без законного расследования, сам себя
отлучил от Церкви. Второй Церкви нет, — значит, он ушел в никуда.

0

13

Это было аж в 2006 году...

Хотя некоторые высказывания с Фанара уже тогда давали возможность аргументированно, то есть "обличив судом" по канонам, обвинить Фанар в ереси:
https://yadi.sk/i/oCmMLgePwFcKTQ

А вообще, по этому поводу приходит на ум вот этот пост:
https://kiprian-sh.livejournal.com/378180.html

Увидел цитату из книги Э. Жильсона, на которую в свое время не обратил должного внимания:
Энцикликам пpисуще особая, взвешенная точность того, что должно оставаться несколько
pасплывчатым. И сколько pаз пpиходится останавливаться, хотя тому или иному месту было
уделено много pазмышлений и очень хоpошо известно, о чем там идет pечь, но дело в том, что
энциклика не говоpит пpямо, и, безусловно, у ее автоpов были свои основания для того, чтобы
не пеpеходить опpеделенной чеpты и не давать более точного выpажения той или иной
слишком откpовенной и вызывающей нежелательные ассоциации мысли.
Мотивы-то могут быть и другие, но точно выразить предположительность, догадочность,
намекающий характер высказываемого, его подлинный статус в экономии прокладывающего
путь мышления.
В условиях спора, "интеллектуального ринга", это невозможно. Там другое: выделяй
обнаженную суть и подавай ее как то, за что ты готов драться и получать удары
Выше Жильсон говорит о "том, что может быть названо точностью ее [энциклики] неточности".
Мне кажется, что Жильсон обнаруживает нечто новое, не свойственное ни папским энцикликам,
ни вообще вероучительным документам прежних веков. Более того, этого, пожалуй, нет даже в
энциклике "Aeterni Patric", о которой он говорит. Но вот это новое понимание, этот новый метод
стали определяющими для католического богословия в XX веке. Вначале -- в текстах "новых
теологов", а потом, после II Ватиканского собора, -- для всей КЦ.
А сегодня мы являемся свидетелями проникновения этого метода в Православную Церковь.
Муть двусмысленных текстов "нового Катехизиса" и документов "Всеправославного Собора" --
еще одно тому доказательство.
Церковь всегда жила в условиях спора, в стремлении выделить и предельно точно выразить
обнаженную суть своей веры, предельно точно отделив от нее обнаженную суть веры ложной, за
что была готова драться и получать удары. Теперь же нам вместо метода отцов Церкви пытаются
навязать метод, когда богословы стремятся не давать более точного выpажения той или иной
слишком откpовенной и вызывающей нежелательные ассоциации мысли.
Но мысль-то есть. Вот в чем дело... Мысль, хотя и высказанная не прямо, а несколько
расплывчато -- есть. И нам следует распознать ее, вывести обнаженную суть этой мути вместе со
взвещенно точным намекающим методом ее наружу. Дабы не было сомнений относительно того,
что нам тоже очень хоpошо известно, о чем там идет pечь. И прямо противопоставить ей
обнаженную суть ясной и строгой веры Церкви. И, конечно, быть готовыми драться и получать
удары.

+1

14

Максим Лубянов написал(а):

некоторые высказывания с Фанара уже тогда давали возможность аргументированно,
то есть "обличив судом" по канонам, обвинить Фанар в ереси:

про ересь не знаю, а про раскол после той истории с "томосом"
с принятием изверженного и отлученного от Церкви Филарета
и прочими её последствиями...

но всё это уместно не в этой теме.

0

15

togiya написал(а):

А священник, оставивший своего епископа, без законного расследования, сам себя
отлучил от Церкви. Второй Церкви нет, — значит, он ушел в никуда.

У нас живые примеры: Святые Отцы, которые в единственном числе противостали большинству епископата, принявшему унию с папой Римским, быв при этом много ниже их по чину:
Максим Исповедник, Григорий Палама.
Разве они ВЫПАЛИ из Церкви?
Нет.
Раскольники - это те, которые искажают веру и открыто проповедуют ересь, не боясь быть наказанными  в мире сём. Забыли, что есть на них Судия Небесный.

Ответ схиархимандрита Рафаила Карелина дан в 2006году. Тогда ещё не была подписана Гаванская Уния ( 2016год), и патриарх Кирилл ещё не проповедывал открыто ересь народу, и архиереи ВСЕ ещё не утвердили документы Критского Собора ( 2016год), который ВВЕЛ всересь экуменизма в Учение Церкви, и еретические сообщества ещё не были признаны ими как ЦЕркви - сёстры!

Попирается догмат о Единой Святой Соборной и Апостолькой Церкви всеми АРХИЕРЕЯМИ, верными патриарху Кириллу,  который СВОЕЙ властью упразднил СОБОРНОСТЬ в Церкви, признал еретиков и врагов Божиих братьями и усвоил себе статус непогрешимости.
Патриархом Кирилом попирается Символ Веры, первый и девятый его член, когда он , хитроумно обойдя Имя Святой Троицы, говорит о едином "боге -творце" (!) с  иудеями и мусульманами, ВЫБРОСИВ СЫНА БОЖИЯ за  БОРТ КОРАБЛЯ!

Так что СЕГОДНЯ  УЖЕ ДОГМАТЫ СОКРУШАЮТСЯ  С ЦЕРКОВНОГО АМВОНА, а каноны уже упразднены.

Ересь торжествует в церковной организации и ПРИСОЕДИНЯТЬСЯ  к ней через поминовение=повиновение еретикам, значит ПРЕДАТЬ Господа Иисуса Христа.

Патриарх Кирилл выстроид церковь лукавнующих, а поправ святую веру, автоматически выпал из Церкви Божией.

Отредактировано Аника (2020-08-31 09:21:21)

0

16

увы, но  слова ваши не соответствуют тому
чему учили святые отцы и известные старцы

хуже того, они могут послужить соблазном и поводом для
совершенного отпадения некоторых душ от Церкви, потому что
они недалеки и от раскола, сущность которого в том что он  хулит,
т.е. обвиняет ( несправедливо ) в безблагодатности всю полноту
священства РПЦ МП ( поминающего нынешнего  патриарха )

не случайно некоторое время тому назад указывал вам
на беседу преп. Серафима Саровского с Мотовиловым
в ней есть ответ и на вопрос что делать в сложившейся
сейчас ситуации... 

Знайте, что Вы встали на опасный путь, который может увести
в адскую бездну, если не разберётесь и не сойдёте с него.
Время кратко, поторопитесь разобраться, чтобы не погибнуть навеки.

0

17

Аника написал(а):

У нас живые примеры: Святые Отцы, которые в единственном числе противостали большинству епископата, принявшему унию с папой Римским, быв при этом много ниже их по чину:
Максим Исповедник, Григорий Палама.

У нас все непоминающие такие как Максим Исповедник и Григорий Палама и вы в том числе? Или одинаковость состоит только лишь в одном не поминании? Может для вас это просто предлог что бы не ходить в церковь? С еретичествующим патриархом вы через поминовение "соединяться" не хотите, а сатанинским ID, в место имени, легко, ведь пользуетесь и не жужжите. Вы считаете что с поминовением патриарха жить уже нельзя а с ID вместо имени еще пока или может быть вообще не страшно? Думаете, Максим Исповедник, Григорий Палама в данном случае поступили бы так же?

0

18

togiya написал(а):

увы, но  слова ваши не соответствуют тому
чему учили святые отцы (...)

Отцы-Святогорцы в 1275 году:
«Как же тогда законно и богоугодно встречаться с теми, от кого мы справедливо и должным образом отделились, если их ереси остаются неизменными?
Если мы примем это, мы автоматически раз и навсегда изменим и отменим Православие, и причем в тех моментах, в которых они сами и отличаются, которые теперь недостойно приняты.
Потому что Божественные и Священные Правила гласят: ‟Аще кто с отлученным от общения церковного помолится, хотя бы то было в доме: таковый да будет отлучен” (Правило 10 Святых Апостолов)[2].
И в другом месте: ‟Аще кто с отлученным от общения церковного общается, да будет отлучен яко нарушитель церковных постановлений” (Правило 2 Антиохийского Поместного Собора)[3].
И снова: ‟Аще кто принимает еретиков, подлежит тем же обвинениям, что и они”.
Итак, если мы признаем псевдосоюз, то и мы будем подлежать осуждению согласно Божественным правилам, которые в Духе Святом дают определение всему, за что они несут ответственность и в чем обвиняются»[4].

(...)
«Итак, если нам не разрешено просто приветствовать еретика на улице и если запрещено вводить его в обычный дом, как же тогда не запрещено вводить его не в дом, а в храм Божий, и причем в его святая святых, на тайный и страшный Престол Непорочного Сына, и при этом безгрешный (Сын) нас умиротворит с Отцом и с Самим Собой и очистит нас от грехов наших своей Собственной Кровью?
Кто из смертных будет поминать Папу, который был справедливо отвержен Святым Духом из-за своей дерзости по отношению к Богу и Божественным таинствам, и таким образом станет врагом Бога?
Потому что если даже простое приветствие делает нас приобщенными к лукавым делам того, кого мы приветствуем, то насколько же тогда приобщает нас к нему громогласное поминовение, причем в момент, когда мы со страхом предстоим перед Божественными Тайнами?
Если Он Сам, находящийся перед нами, является Истиной, как возможно, чтобы Он принял такую большую ложь – чтобы Папа занимал место среди прочих православных Патриархов?
Неужели мы будем устраивать театр во время страшных таинств и притворяться, что существует то, чего не существует? И разве примет это душа православного верующего, и не отдалится тотчас же от церковного собрания тех, кто его поминает, и не посчитает их христопродавцами"
http://www.pravoslavie.ru/129039.html

Преподобный Феодор Студит:
“Вопрос о церквах, оскверненных священниками, вступившими в общение с ересью, и занимаемых ими: можно ли входить в них для молитвы и псалмопения? – Отнюдь не должно входить в такие церкви для указанных целей; ибо написано: “се оставляется вам дом ваш пуст” (Матф. 22, 38). Подлинно, как скоро введена ересь, то отлетел Ангел-хранитель тех мест, по словам Василия Великого (письмо 230), и такой храм стал обыкновенным домом. И “не вниду, – говорит псалмопевец, – в церковь лукавнующих” (Пс. 25, 5). И апостол говорит: “кое сложение церкви Божией со идолы”? (2 Кор. 6, 16).
http://prawoslawnikatolicy.pl/teodor-studyta/
"Общение с еретиками – это не общий хлеб, а яд, повреждающий не тело, но очерняющий и омрачающий душу."
https://azbyka.ru/otechnik/Feodor_Studit/poslania/83

Св. Афанасий Великий писал:
«Если епископ или пресвитер, будучи очами Церкви, имеют недоброе поведение и соблазняют народ, то следует их изгонять. Лучше без них собираться в доме молитвы, чем вместе с ними, как с Анной и Каиафой, быть вверженными в геенну огненную» 4, ─ указывая на возможность существования Поместной Церкви без епископа во время ереси. Впрочем, такое случалось часто5
https://apologet.spb.ru/ru/2519.html

Святой Иоанн Златоуст пишет, что критерием и признаком единства в Церкви является не только общение в таинствах [под началом епископа, о чем говорилось выше], но, прежде всего, общая вера. «А когда все мы одинаково веруем, это и есть единство веры» 13. Во-первых, нарушается общая вера, а потом уже общение в таинствах. Но же происходит, если сам епископ отклоняется от общей веры? Святой объясняет нам это: «Не только если некоторые говорят многие вещи, противные вере и все ниспровергающие, но даже если чему-то малейшему учат противному вере, да будет анафема»14.

Его спросили: «Что делать с теми, кто измышляет учения, отличающиеся от учения апостолов?» ─ «Уклоняйтесь от них», ─ [ответил он] ─ «и избегайте»15. «Пожалуйста, уклоняйтесь и избегайте16 их собраний»17. «Ибо лучше, чтобы никто тебя не вел, нежели быть ведомым недостойным»18. Святой Отец ясно излагает каждому верующему, что он сам ответственен за свой выбор. Святой Иоанн Златоуст говорит: «Если у него [у пастыря] извращенная [искаженная] вера, не следуй за ним, даже если это ангел»19. «Если же проповедует извращенное учение, не принимай его, даже если это ангел». «Не принимай» употребляется здесь не только в смысле «не принимать учение», но и в смысле «не подчиняться», «не слушаться» его20.
https://apologet.spb.ru/ru/2519.html

Отредактировано Аника (2020-08-31 10:57:16)

+1

19

проходимец написал(а):

У нас все непоминающие такие как Максим Исповедник и Григорий Палама и вы в том числе? Или одинаковость состоит только лишь в одном не поминании? Может для вас это просто предлог что бы не ходить в церковь? С еретичествующим патриархом вы через поминовение "соединяться" не хотите, а сатанинским ID, в место имени, легко, ведь пользуетесь и не жужжите. Вы считаете что с поминовением патриарха жить уже нельзя а с ID вместо имени еще пока или может быть вообще не страшно? Думаете, Максим Исповедник, Григорий Палама в данном случае поступили бы так же?

Вы справедливо укорили меня.

0

20

Аника написал(а):

Вы справедливо укорили меня.

Это не укор,  а вопрос и не только к вам, но ко всем нам и непоминающим, переставшим ходить в церковь, при всем том, что Таинства совершаются.

У нас сын с женой живут в другой области. Его жена из-за страха коронавируса не хотела причащать ребенка. Заказали с женой молебен о ее вразумлении и, в следующее воскресенье звонит сын и сообщает, что ребенка причастили. Спрашиваю: "а что вдруг случилось, с твоей женой, она же категорически была против посещения церкви?" Говорит: "Не знаю, сама вдруг начала искать церковь по ближе, чтобы сходить и причастить".

0


Вы здесь » Близ при дверях, у последних времен. » Слово пастыря » Архимандрит Рафаил (Карелин)